1. (1/1)

Стремительно пролетев между кустами, ветер всколыхнул траву, которая тут же начала покачиваться из стороны в сторону, словно ругаясь на невидимого разбойника, помешавшего покою. Тихо смеясь, ветер продолжил свой путь, уносясь все дальше и дальше, пронизанный солнечными лучами, освещавшими стоявшие три палатки у уже потухшего костра, который умер, оставив после себя запах пепла. Почувствовав его, очнулся парень. Кое-как разлепив веки, он тут же зажмурился, закрывая ладонью лицо. В голове стоял какой-то гул, будто бы сначала вскрыли черепную коробку, перемололи мозг, а потом череп закрыли обратно. Кое-как собравшись с силами, он сел. Теперь к гулу добавилось головокружение. Проведя ладонями по лицу, парень почувствовал, что находится не один. Странное ощущение, но оно было и объяснить его было нельзя. Медленно повернув голову, он уже почему-то знал, что увидит, и, когда перед ним предстала блондинка в форме Люфтваффе, почему-то не удивился.- Эрика, - прохрипел парень, проморгавшись, сосредотачивая зрение на ней; но та молчала, смотря немигающим взглядом перед собой, будто, не замечая ничего и никого вокруг, - Эрика? – согнув колени, он снова позвал ее, садясь поудобнее, но тут заметил, что на нем странная форма с защитой колен, голени, рук, много подсумков и рация, - Что произошло? – оглядев себя, снова посмотрел на сидящую девушку, но та молчала, - Эрика?- Она не ответит тебе, - раздался рядом голос, и из палатки вылезла еще одна девушка в очках, точнее сначала показалась ее голова, а потом, когда она вылезла, можно было увидеть на ней женскую форму унтершарфюрера, - Алекс, ты что-нибудь помнишь?- М… Мария-Елена? – решил уточнить парень, смотря удивленным взглядом на нее, - Нет. Я… ничего не помню, - он задумался, напрягая голову, чтобы вспомнить хоть что-то, но, как назло, там ничего не было, все мысли и воспоминания были будто стерты; Алекс снова повернул голову к Эрике – та не шевелилась и смотрела в одну точку перед собой; но присмотревшись, парень заметил, что ее глаза были странного цвета – словно светились изнутри голубоватым светом.- Я ее так и обнаружила, - сказала Айзенбах, заметив, куда смотрит друг; она села на поваленное бревно, лежавшее у палаток, на котором как раз и сидела Эрика, - Когда очнулась тут, то увидела, что она так и сидит. Пыталась разбудить ее, но Эрика не спит что ли… Она не двигается.- Она под действием препарата, - ответил сухо Хартманн, начав припоминать, - Только вот…- Что? – вопросительно посмотрела на него Мария-Елена, поправив очки.- У него срок действия ограничен, - он снова потер лицо, словно отгоняя сон, как почувствовал, что одна его рука не такая, как другая.Сняв перчатку с правой руки, Алекс увидел, что она механическая. "Отец," – промелькнул собственный голос в голове. Сжав и разжав пальцы, он вздохнул. На душе было как-то странно и тревожно. Неужели это был все сон? Но тогда откуда эта форма, рука? Нет, это не сон. Но что тогда произошло? Как бы ни старался вспомнить, Хартманн не мог. И Айзенбах ничего не знала, а у Моргенштерн спрашивать что-то было бесполезно – она так и не проронила ни слова, продолжая сидеть и смотреть в одну точку. Приняв решение, что им нужно для начала поесть, Алекс порылся в своих вещах и удивился тому, что вся их еда осталась не тронутой, как и вещи в целом, будто они никуда и не уходили, а тем более не пропадали во времени на несколько месяцев. Близился вечер и, разведя костер, друзья уселись возле костра, начав думать, что им дальше делать.Костер потрескивал, обдавая сидящих рядом с ним теплом. Ночь уже давно опустилась на землю, наполнив ту своими какими-то мистическими звуками. Тихо шелестел ветер в траве, совсем рядом пробежал небольшой зверь, скорее всего песец или норка, а может быть и заяц. Услышав шорох, Мария-Елена вздрогнула и огляделась, а потом ближе подсела к огню, покосившись на Эрику, которая так и не пошевелилась за все время. Взяв палку, Алекс пошевелил поленья, а потом подбросил еще.- Нужно кого-то найти из наших и узнать, что происходит в мире, - наконец-то, нарушил молчание Хартманн, снова заняв свое место, смотря на огонь, - Как ни как мы изменили своими действиями ход времени.Переведя га него взгляд, Айзенбах со вздохом снова стала смотреть на костер:- А если никого нет? Может вообще ничего нет? – голос ее был обеспокоенным, в отличие от голоса парня, который в свою очередь был спокоен.- Даже если и нет никого, мы должны убедиться в этом. Можем попробовать связаться по рации, - он показал на рацию, которая была при нем, размышляя, что вполне вероятно у него получиться найти ту нужную волну. Он так увлекся этой идеей, что не заметил встревоженный взгляд подруги, направленный в его сторону. Какое-то время Мария-Елена молчала, глядя на парня, а потом заговорила осторожным голосом, будто бы пыталась переубедить собеседника:- Но зачем? Может быть нам просто стоит все забыть и… жить обычной жизнью? – и тут она показала на сидящую рядом, - Посмотри на Эрику! Она до сих пор не пришла в себя.Смотря на нее, Алекс нахмурился. Ему было неприятно слышать такое, тем более от подруги, которая видела все то, что с ним происходило. Опустив глаза на свою механическую руку, которая была уже в перчатке:- Хорошо говорить "забыть", когда у тебя две свои руки, - он покачал головой, - Да и снова потерять отца… какой-никакой, но это отец.- Я не это имела ввиду, - попыталась найти себе оправдание Айзенбах, но вышло не совсем хорошо, - Может они… умерли. Нет, я домой хочу! – наконец-то, призналась она, на мгновение почувствовав укол совести, но тут же он пропал, - Ты не понимаешь. Меня дома ждут! Я думала, что никогда больше не увижу их, а теперь мы вернулись обратно.- Значит, наши дороги расходятся, - как-то без эмоционально ответил ей Хартманн, осматривая свою рацию, - Можешь идти.Услышав это, Мария-Елена чуть не задохнулась воздухом от обиды. Она думала. Что Алекс будет более благоразумен и послушает ее, но как оказалось, все стало совсем иначе, чем предполагала девушка. Поднявшись, Айзенбах закричала, смотря на парня:- Ты с ума сошел?! Как? Куда? Я… А ты подумал о ней? – она махнула рукой в сторону Эрики.- Она останется со мной, скоро действие препарата закончиться, - все так же спокойно ответил Алекс, начав настраивать волну в рации, - У нее тоже в том времени остались близкие люди, - напомнил он, мельком глянув на радистку, которая все так же продолжала стоять и смотреть на него, - В любом случае я дождусь, пока она придет в себя.Топнув ногой, Мария-Елена заговорила уже жестким голосом, подойдя к своей палатке и начав собирать вещи:- Как хочешь. Но я хочу вернуться домой, - она быстро засунула свои вещи в сумку, решив, что не понесет на себе палатку, а вернется за ней позже, или не вернется вовсе. Наблюдая за ней, Алекс сухо сказал:- Вали, - после чего щелкнул тумблером на рации, говоря уже поставленным четким голосом, - "Штальформунд" вызывает базу…Почему-то это остановило Марию-Елену, которая, застегнув сумку, уставилась на рацию. Послышались помехи, а потом наступила тишина. Хартманн снова назвал свой позывной, прислушиваясь, но ответом ему была все та же могильная тишина. Видя, что ничего из затеи не вышло, Айзенбах хмыкнула, беря сумку. Она пошла прочь, вспомнив, в какой стороне должно быть шоссе, где она и поймает попутку, как вдруг услышала шаги. Их услышал и Алекс. Они оба стали оглядываться, ища источник – кто мог идти в такое время, и судя по всему шедших было очень много. Выхватив быстро Парабеллум из кобуры, Хартманн направил его в сторону шедших, собираясь уже спросить, кто там, но не успел, так как от увиденного у него дар речи потерялся. На свет огня из темноты шли люди, как можно было понять по очертаниям их фигур, но что-то в них было не так, что-то странное было в их движениях и походке, но что именно ни Алекс, ни Мария-Елена не могли понять. Как вдруг двое из идущих – те, что были впереди, - рванули вперед. В тишине слышалось их тяжелое рычащие дыхание. - Твою мать!!! – проговорил Алекс, не веря своим глазам, резко поднимаясь и выстреливая в пустоту.Те, что бежали, после выстрела остановились, попав в свет от костра. Кожа на их лицах имела какой-то сероватый оттенок, голодный звериный взгляд на мгновение остановился на Хартманне, изо рта текла черная жидкость, капая на грязную потрепанную временем одежду, выглядевшую, как камуфляжная форма СС. Завизжав от ужаса, Айзенбах, тоже увидевшая их, побежала прочь, решив, что сможет убежать. Заметив убегавшую оба зомби рванули за ней, громко зарычав, как бешеные волки, увидевшие свою добычу. Увидев, как двое мертвецов гонятся за радисткой, Алекс прицелился и выстрелил, попав одному в ногу, а когда тот упал, стал целиться во второго. Но второму зомби удалось настигнуть Айзенбах и повалить ее, успев нанести удар. Прогремел второй выстрел, и, Хартманн, попавший в голову мертвецу, увидел, что выстрелил слишком поздно – Мария-Елена была мертва. Нахмурившись, Алекс резко обернулся к подходившим, ближе подойдя к Эрике, которая даже не пошевелилась.- Я оберштурмбаннфюрер СС Хартманн! – закричал парень, нацеливаясь на того, кто шел в середине, пока остальные мертвецы начинали окружать их с Моргенштерн, - Стоять, мать вашу!!!И вдруг в свете огня появилась высокая мужская фигура в плаще, в фуражке с черепом, и на левом плече виднелась красная повязка со свастикой. Его лицо было изуродовано, лишено губ, с такой же серого цвета кожей. Но этот холодный взгляд Алекс мог узнать всегда.- Стоять! – прогремел его жесткий хриплый голос, и все зомби остановились, рыча и смотря с интересом на своего командира.Все еще не опуская оружия, Хартманн пригляделся к стоявшему перед ним, не веря своим глазам, мысленно сказав себе: "Но этого быть не может. Как вообще такое возможно?" И тут он краем глаза заметил, как мимо него прошла Эрика, приблизившись к мертвецу в фуражке. Испугавшись за подругу, он хотел уже позвать ее, как заметил, как зомби аккуратно приподнимает ее подбородок, придерживая его двумя пальцами, чтобы девушка подняла к нему свое лицо. - Эрика, - прохрипел мертвец.- Что же с тобой стало, Герцог? – спросил Парень, убрав Парабеллум в кобуру; что-то ему подсказывало, что мертвецы не тронут их с Моргенштерн; медленно подойдя к Курту, Алекс оглядел его более внимательно, удивляясь тому, что он вообще тут стоит в таком виде.Опустив подбородок Эрики, тот повернул к нему голову:- Хартманн.- Это мы, Герцог, - кивнул парень, мысленно обрадовавшись тому, что их узнали, - Что произошло? Где Вильгельм?Ледяное спокойствие на лице мертвеца не измениться. Но про себя Хартманн отметил, что Герцог и его солдаты не выглядят, как обычные зомби, пусть они и мертвы, но их действия, решения, слова – все это было осмысленным и рациональным. - Не видел его, - коротко ответил Курт, снова смотря на Эрику, - Давно.Та не отводила взгляда от лица Герцога. Пусть девушка и находилась под действием препарата, она все понимала, что творилось вокруг нее, но и сама не могла ничего сделать, и лишь услышав голос Курта, подчинилась ему. Свечение ее глаз стало сильнее, а по щекам прокатились слезы. Девушка видела, что стало с Куртом, она скучала по нему, но не могла ничего сделать без его приказа, и ей оставалось только смотреть на него. Подняв руку, Герцог вытер слезы с ее щек. Наблюдая за ними, Хартманн все же решился задать вопрос:- Черт, как давно ты такой? – он снова осмотрел лицо мертвеца.Не поворачивая головы, оберфюрер посмотрел на парня холодным пронзительным взглядом. Именно таким, какой был у него при жизни. Ощущая неприятные ощущения, Алекс решил перевести тему разговора:- У тебя есть штаб или укрытие, где мы можем постараться решить, что делать дальше?Совсем недалеко послышалось хриплое рычание. Обернувшись, Алекс увидел остановившегося рядом Штуббе – тот тоже был живым мертвецом, как и двое из его экипажа, следовавшие за ним. Хартманн огляделся. Все солдаты так и стояли, смотря на них, ожидая приказ командира.- За мной, - приказал Герцог.Развернувшись, он пошел в темноту. Подчиняясь приказу, Эрика двинулась за ним, следом проследовал и Штуббе и его сопровождающие. Понимая, что для начала надо собрать вещи и еду, Алекс кинулся к палаткам, быстро побросав какие-то вещи в свой рюкзак и рюкзак Эрики, забрав консервы, которые они приготовили для похода, и побежал з мертвецами, довольно быстро догнав их.