3. Wish We Could Change It To Before We Changed It (1/1)

Бора зашевелила ноздрями: до неё донёсся крепкий кисловатый запах луковой похлёбки Юбин. В животе забурлило, и где-то под солнечным сплетением ударил невидимый кулак?— голод был настолько сильным, что пробил в теле воображаемую дыру. Бора застонала и схватилась за голову.Мир вокруг не выглядел, как следует: бетонный пол плавал где-то сверху, и Бора могла видеть собственную подстилку и пустую капельницу с пожелтевшими от раствора мизогучи стенками, и своё лицо, почти почерневшее под узором символов. Потолок помещался внизу, сырой и потрескавшийся.Бора повернулась, и мир тут же пошатнулся вместе с ней, словно стёклышки в трубке калейдоскопа. Она едва сдержала комок, рвавшийся наружу из пустого и сжавшегося желудка, и встала на четвереньки, свесив голову. Кашлянув, девушка изо всех сил зажмурилась: когда она открыла глаза, рваные лоскуты реальности наконец-то соединились в одно полотно.—?Ким Бор-р-р-р-а! —?голос Юбин эхом отразился от каменных стен. —?Я знаю, что ты вернулась! Ползи сюда, ужин готов!Я слышу, хотела прокричать в ответ Бора, но её губы словно плотно склеились, а голосовые связки кто-то вынул и заменил ржавыми трубками. С каждым разом побочные эффекты всё усиливались, и её тело стонало под нагрузкой, для которой не было предназначено. Её мозг тоже недоумевал, изо всех сил стараясь построить мостики между событиями.Как же Гахён это всё выдерживает?..—?Выглядишь хреново,?— буднично произнесла Юбин и подула на жестяную ложку, в которой плескался жирный бульон. —?Вовремя я подошла.—?Какое…число? —?прошелестела Бора, усаживаясь рядом и протягивая руки к небольшому огню, усмирённому выстроенными вокруг него каменными блоками. Приятное, живое тепло разлилось по правой руке, да и протез будто бы почувствовал себя лучше, согревшись. Переход всегда был таким… Холодным.И одиноким.—?Седьмое июля,?— Юбин поднесла ложку ко рту Боры, которая уставилась на неё в недоумении. —?Сестрёнка, скажи ?а-а-а?.Бора попробовала поддаться, но тело всё ещё её не слушало. Тогда Юбин осторожно, почти нежно обхватила рукой её подбородок и принялась массировать жевательные мышцы, пока спазм, наконец, не отступил, и Бора не приоткрыла рот.—?Вот умница,?— похвалила Юбин и мягко погладила её по волосам. Бора сглотнула горячую, островатую жидкость, и на глазах у неё выступили слёзы. Она что-то промычала, в надежде, что Юбин разберёт невнятную речь.Юбин всё поняла.—?Я знаю,?— гордо произнесла она и зачерпнула ещё одну ложку из котелка. —?В этот раз он не пустой. Я сварила бульон на говяжьих костях?— девчонка из семьи миритари отдала мне обрезки за … небольшую услугу. А вечером, если всё срастётся, у нас будет полкруга сыра.Сыр. Бора мечтательно закрыла глаза, представляя себе тягучую густую ниточку, пряно-соленоватую, тающую во рту. Как же ей осточертело питаться объедками, подбирать из мусорок, платить своим недельным заработком за горстку полупротухших субпродуктов. Она вспоминала пиры, которые закатывали миритари (их показывали на огромных экранах в элитном районе Нео-Сеула), и её живот закатывал недовольную истерику.Куколка и её верные приспешники наверняка не ужинали обрезками с чужого стола. Перед глазами Боры возникла ухмыляющаяся Ли Шиён, которая обхватывала пухлыми, яркими губами гроздь винограда?— настоящего, выращенного в саду, а не синтезированного в лаборатории из сгустка белка с добавлением усилителей вкуса. Заметив взгляд Боры, Шиён уставилась на неё и затем вгрызлась в гроздь, хищно и жадно, разбрызгивая повсюду виноградный сок. Он тёк по её подбородку, по ложбинке между ключицами, прямо…—?Хэллоу, систар! —?Юбин щёлкала пальцами перед лицом Боры, очевидно, не в первый раз. —?Я тебя спрашиваю, как всё прошло. Гахёни стонала, как будто умирать собиралась, Хандон от её кровати не отходит уже вторые сутки. Ты тоже всё ворчала.—?Ворчала? —?Бора попробовала напрячь память, но перед глазами стояли только чёрные, затуманенные слайды. —?Я не помню. Не помню, как прошло. Нужно взглянуть на показатели Гахён.Юбин покачала головой.—?Сначала поешь как следует, ты на ногах-то едва держишься. И на лице живого места нет.Юбин протянула руку и коснулась символов, выступающих над поверхностью кожи. Бора невольно охнула, когда почувствовала холодные пальцы на своём лице.—?Как хорошо,?— выдохнула она. —?Всё горит.Юбин поджала губы и вручила Боре ложку?— её руки уже не так сильно дрожали, и она была в состоянии контролировать мелкую моторику.—?Сегодня мы идём в город,?— объявила Юбин, нахмурившись, глядя на Бору, поспешно хлебавшую суп из котелка.—?Круто,?— пробормотала Бора. —?Я могу посмотреть за Гахён.—?Нет, ты не поняла. Я и ты, мы идём в город, искать тебе мазь. У тебя скоро на лице живого места не останется, Джию совсем плевать на твоё здоровье.—?Минджи,?— механически поправила Бора. —?Она не любит, когда её…—?Да плевать я хотела, что она там не любит,?— обычно спокойная и вечно ледяная Юбин вспыхнула, и Бора от удивления замерла, не поднеся ложку ко рту. —?Я понимаю, у неё?— у всех нас?— благородная цель. Куколка высосала всю кровь из этого города, выжала досуха, она хуже, чем эти ёбаные паразиты из миритари. Но какой ценой Джию хочет этого добиться? Ты разваливаешься на части, твоя рука, твоё лицо… Ты кричишь во сне, как будто тебя режут, но даже не это самое плохое. Хуже всего, когда ты скулишь, как щенок.Юбин остановилась перевести дух. Бора продолжала смотреть на неё с изумлением: она и предположить не могла, что девушку так беспокоят её страдания.—?А Гахён? —?продолжила Юбин. —?Когда ты в последний раз её видела? Я имею в виду, по-настоящему? Она висит между мирами, и её мозг всё больше и больше зависит от мизогучи. Когда мы её выведем, думаешь, от неё вообще что-нибудь останется?В памяти Боры мелькнуло улыбающееся детское лицо, перепачканное бетонной пылью, покрытое мелкими царапинами.—?Именно поэтому мы берём мои поинты и идём за мазью. Я знаю парочку аптек, которые продают через заднюю дверь. Джию необязательно об этом знать, она всё равно будет спать до утра, а Донги и так привыкла приглядывать за Гахён.Спорить с Юбин было бесполезно, поэтому Бора просто продолжила прихлебывать луковый суп, наслаждаясь тем, как кровь разгонялась и бежала по всему телу, разогревая его, возвращая ему гибкость и чувствительность.Где-то в нескольких больших комнатах от них затянула грустную песню Хандон.***В дистрикте 01-02 или ?Большом Хите?, как его называли по некогда располагавшемуся в нём главному офису огромного развлекательного конгломерата, было физически больно открывать глаза?— свет брызгал во все стороны и снопами горячих искр бросался в лицо. Неон, гелий, аргон, криптон, ксенон?— все всполохи, оттенки, полутона искусственных лучей смешивались в одну большую массу, втекавшую в мозг и размягчавшую его похлеще, чем двойная доза мизогучи.Джию шла почти что вслепую, вцепившись в худую руку, на которой позвякивали металлические браслеты. Этот звук успокаивал, как и спокойный, фруктовый запах, исходивший от смугловатой мягкой кожи Шиён. Кожи, которую Джию натирала эфирными маслами каких-то несколько часов назад, по которой скользила пальцами и языком.—?Страшно? —?Шиён обернулась к Джию и ласково ей улыбнулась?— её глаза сузились, почти закрывшись. Эта улыбка…—?Нет,?— Джию не врала, она пребывала в абсолютной эйфории по поводу предстоящей операции, присвоению ей ранга в ложе Реминисцентов?— новой жизни, фактически. Боялась она только одного: потерять уважение и восхищение Шиён.Сомнения зашевелились в ней только когда её зафиксировали на большом хирургическом столе, который выглядел так не к месту на верхнем этаже данс-клуба. Её запястья и щиколотки привязали широкими кожаными ремнями, голову взяли в металлические тиски.—?Всё будет хорошо,?— пообещала Шиён, но в её голосе не было уверенности. Он вообще звучал блёкло, почти равнодушно?— и затем она вышла из комнаты, оставив Джию наедине с молчаливым, облачённым в костюм мясника доктором.—?Всё будет хорошо,?— хрипло повторил доктор, когда голубоватый раствор из его шприца уже разлился по всему телу Джию и превратил её в кусок желе, прозрачного, нечувствительного, слабого, готового принять в себя всё, что угодно. Когда доктор вынул её глаз и отбросил в маленький лоток, куда тот приземлился с чпокающим звуком, Джию хихикнула от глупой шутки, пришедшей в пустую голову.Ну вот, а это был мой любимый глаз.Глазной нерв был заменён на новые, электродные окончания, которые зашипели от контакта с кровью Джию: слышать каждый звук было слишком смешно, и она пожелала, чтобы эта операция не заканчивалась как можно дольше. Потом она задумалась о том, что ей говорила Шиён.С протезом я могу видеть тебя без одежды, когда захочу. Пожалуй, это лучшее его применение.Джию представила Шиён обнажённой, какой она видела её в последний раз. Её напрягшиеся мышцы, её влажные складки половых губ, её возбуждённый клитор.Я смогу видеть это каждый день, подумала Джию. Для этого нужно было всего лишь пожертвовать глазом и свободой.Прикрыв прооперированный глаз повязкой, доктор одним ловким движением защёлкнул ошейник на шее Джию, отчего она рвано вздохнула.