9. Спасение ли? (1/1)

Фриск недоверчиво склонила голову набок, словно только что услышала историю про то, что пёс научился летать. Сказ о другом мире, который лишился своего солнца и теперь обречён на смерть, казался лишь страшной сказкой, придуманной каким-то пессимистом. И так получилось, что пессимистом был Нико. Девочка постаралась изгнать из разума эту мысль.Монстр же слушала историю внимательно. Действительно, было похоже на сказку, но некоторые моменты всё же смогли остаться в голове доктора. К примеру, разговор с Игроком, который был Богом для неизвестного мира. Ящерица не верила в другие вселенные и миры, опираясь лишь на знания физики, химии и остальных важных предметов. Но верила в Бога. Ей казалось, что не принимая слова мальчишки всерьёз, она лишь покажет то, что отвергает создателя. Не хотелось показываться неверующей. "Создатель?" — слово промелькнуло в мозгу Фриск. Нико что-то говорил о неком создателе, который пишет на другом языке. Девочка не знала, что сейчас сказать. Да и стоит ли?— А ч-что это был за язык? — донёсся голос доктора из-за двери, избавляя Фриск от надобности что-то говорить. — Я не знаю. К тому же было очень темно. — Нико дотронулся до стены, желая найти хотя бы какую-нибудь кнопку. Журнал Автора до сих пор был у него, значит, включив свет, можно сказать монстру те слова, что написаны на бумаге.— Н-но... Хотя бы одно с-словечко. — доктор оказалась настойчивее.— Э-э... В том доле были ещё книги, вероятно, написанные на том же языке, что и журнал. — мальчик чуть нахмурился, вспоминая порядок английских букв, которыми были наспианы странные слова. — Ад... эм-м... Инфинитум?* — Д-до бесконечности? — монстр, к большому удивлению Фриск и радости Нико, знала странный язык, но, видимо, мальчик не туда поставил ударение во втором слове, раз ящерица не сразу сказала перевод. — Это латынь. Неужели есть ч-человек, хорошо знающий её?— Она что, редко где используется? — девочка наконец-таки что-то сказала.— Э-это просто очень древний язык. Так это единственные слова, которые т-ты прочитал? — доктор обратилась к мальчику, не горя особым желанием говорить о латыни. Может, её чем-то пугает эта древность, или она просто не сможет поддерживать разговор об этом языке?— Да. Кстати, журнал у меня с собой, и мы могли бы сказать вам, что там написано. Только скажите, пожалуйста, как включить свет?— Т-ты выключил электричество в лаборатории, — отметила монстр. — и включить его м-можно, только спустившись в... Х-хотя это н-неважно! — ящерица явно не хотела того, чтобы дети спускались куда-то. — Л-лучше просто как-нибудь открыть д-дверь. Или с-сломать. Да, сломать! Так будет... эм-м... легче.Фриск и Нико не знали, что сказать. Такого от монстра они не ожидали, хоть и знали её всего лишь несколько минут. Девочка хотела было сказать, что собирается включить электричество, отправившись в неизвестность. Но ящерица её перебила, сообщив, что сейчас побежит за помощью и, не дождавшись ответа, покинула детей. Фриск скрестила руки на груди и села, прислонившись спиной к холодной двери. Мальчик, несмотря на слова доктора, упорно продолжал искать хотя бы фонарик или спичку. Они с Игроком долгое время не могли что-то сделать в Пустошах и не мало ходили в Долине, ища замену ручке. Так почему сейчас он не сможет что-то найти без помощи Бога? Однако, вместе с его уверенностью, рядом находилось и чувство вины. И зачем нужно было уговаривать Фриск идти с ним?Девочку же ни чувство вины, никакая другая эмоция не касались. Она думала почти о том, о чём и Нико: зачем она пошла с ним? Разве не проще было отпустить мальчика и сказать Ториель, что она не нашла его? Но Фриск не хотела врать той, кого считала матерью. К тому же, как говорится, ложь всегда открывается. Или как-то так.Вскоре мальчик устал искать что-то похожее на переключатель и тоже опустился на пол. Теперь время стало идти медленнее, будто издеваясь над детьми. Раньше тьма не так сильно пугала Нико. Она присутствовала всего несколько мгновений, и тогда в руках было солнце. Ребёнок вздрогнул, вновь вспомнив тот неприятный сон, и втайне даже обрадовался, что Фриск не видит его страха. Но обрадовался он слишком рано.— Ты чего-то боишься? — светящиеся глаза, потерявшие спокойствие, выдали мальчика.— Ну... темноты.— А разве тогда, в Водопадье, ты не боялся? — Там было хотя бы какое-то освещение.И снова молчание. Час, наконец-то став тихим, смог спокойно пройти. За дверью, которая находилась напротив той, у которой были дети, послышался едва слышный звук. Кто-то пришёл. Звук стал громче, из топота превратившись в удары. Ребята встали, чувствуя смесь радости и волнения. Если это кто-то из взрослых, значит, их спасут и вернут в Руины. Последнее, конечно, нежелательно.Послышались три голоса, один из которых принадлежал доктору. Слова были неразборчивы, как бы дети не старались услышать их. Да и не получилось бы в любом случае. Удары по двери становились громче, но та твёрдо стояла на месте. Не очень долго.Всё же этот кусок железа сломился под силой неизвестных спасителей. Чуточку позже кто-то радостно залаял и сразу замолчал, увидев ребят. Тёмный силуэт в доспехах зарычал, повернулся в сторону ящерицы (как казалось детям) и что-то ей сказал. Доктор испуганно пискнула. Слова незнакомца, видимо, не очень ей понравились. Рычащий зверь зашёл обратно в лабораторию и угрожающее приблизился к ребятам. Страх, выжидавший подходящий момент, наконец выскочил из темноты и охватил разум детишек.Зверь оказался псом с небольшой бородкой и топором. Ужас стал нарастать, заставляя Фриск и Нико оцепенеть и ждать кончины. Однако страж не убил их, терпеливо ожидая, когда подойдёт его подруга — такая же собака в доспехах и с оружием в лапах. Переглянувшись, они взяли детей за шиворот и отправились к выходу из лаборатории.Жар сразу стал больно кусать за стопы и шею. Стражи тащили детей к какой-то лестнице, также состоящей из горячего камня. Но чем ниже они спускались, тем прохладнее становилось. Это облегчило ходьбу, но воротник и шарф всё равно продолжали давить на горла ребят. Паромщик повернул голову к четырём фигурам и вежливо спросил, куда плыть. Пёс сообщил, что они отправляются к королю.— Что?.. — прохрипел Нико, услышав имя Азгора.— Молчи! — приказал страж и сел на паром. — Ты сам себя наказал, теперь первым отдашь душу Его Величеству.— Значит тебе повезло. — грустным голосом сказала Фриск подруга пса. Может, она не хотела, чтобы детей убивали?Паром рванул по воде в неизвестном направлении. Пёс отпустил Нико, позволил тому надышаться перед скорой смертью. Паромщик молчал и лишь иногда поворачивал голову к стражу и ребёнку. Явно ему не нравилось то, что Азгор хочет забрать душу невинного дитя. Сказав что-то про неудачный план короля, незнакомец в плаще остановил паром. Страж снова взял мальчика за шарф и вылез. Нико немного повертел головой, чтобы увидеть место, куда они прибыли. Серые высокие дома и замок, к которому был присоединён небольшой мост. По таким же бесцветным, как камень, дорогам ходили и монстры. Иногда они оборачивались с целью рассмотреть человека. Глаза детей этой расы загорались, когда в их поле зрения попадал страж с кошкообразным, как говорили некоторые. Нико хотел было опять зашипеть, выразить своё недовольство по поводу того, что его вновь назвали котом, но передумал. Так он только приблизит смерть.Мальчик решил подумать о прошлом, вспомнить хорошие и плохие моменты. В конце концов, он скоро умрёт, так зачем же сейчас негативно реагировать на происходящее? Вспоминая, ребёнок невольно возвращался к той минуте, когда впервые вышел на пшеничное поле и уже потом — попал в другой мир."И почему всё так обернулось?" — Нико искоса посмотрел на стража, чья морда не выражала ни единой эмоции. Страх смерти стал сильнее, призвал отчаяние. Мальчик закрыл глаза, не в силах смотреть на весёлых монстров, которые только и ждут, когда их король заберёт душу у ребёнка.