Вождь Одичалых I (1/1)

— Ты долго еще будешь продолжать дрожать как юная елка на Стылом Берегу? Мне следовало взять с собой Дормунда или Дрина. А может вообще Мунду! Она уж точно бы не стала изображать из себя елку на ветру, чтобы опозорить меня перед королевой! —?прорычал белобородый, невысокий, но коренастый мужчина, покачивавшийся верхом на небольшой лошади. ?— Прости отец,?— смиренно ответил ехавший рядом молодой парень, кое-какими чертами лица похожий на стыдящего его, уткнувшись взглядом в загривок своей лошади. ?— Сдалось мне твое ?прости?, Торвинд. Потому-то тебя и прозвали ?Смирный?, потому что ты только в своих ?прости? и умел,?— Мужчина дал затрещину парню. Тот дернулся вперед и ослабил уздечку. Лошадь, видимо почуяв команду, рванула вперед, отчего парень нелепо взмахнул руками, силясь сохранить равновесие. ?Ну потому то я тебя с собой и взял??— Тормнуд, так же известный как Великанья Смерть, Краснобай, Трубящий в Рог, Громовой Кулак и еще десятки различных прозвищ, большей частью которых он наградил себя сам, сплюнул, смотря в спину своему второму сыну. Торвинд никогда не имел задатков воина, но разорви его упыри иных, он не настолько тупой, что бы брать с собой своего старшего, Торегга, или кого-то другого из своих детей. Когда вынужден ехать в такой компании, лучше брать того, кто имеет меньше шансов случайно спровоцировать или заразиться безумием от них. Ну или просто того, кого меньше жалко. Тормун перевел хмурый взгляд на тех, кто ехал в сотне метров впереди него, во главе колонны в три сотни конных одичалых. Многие из них были массивные, двухметровые, и даже выше, воины, закованные в грубо сделанную угольно-черную или медную броню с накинутыми сверху в виде плащей шкурами животных, украшенную шипами и крюками, а так же нанизанными на них уже сгнившими головами, кусками тел, а так же черепами. На некоторых броня полностью закрывала тело, на некоторых были одеты лишь фрагменты, и они, игнорируя холод, демонстрировали внушительную мускулатуру. Ехали они на самых больших и злобных скакунах, на некоторых из этих громадных зверей блестела медью броня, что больше ужасала, чем вызывала восхищение, какое бывает, когда видишь подобное. Но только не здесь. Конными были не все, были и те, кто предпочитал идти пешком. Касательно некоторых невольно закрадывалась мысль, что они просто слишком свирепы и ни одна лошадь и близко не подпустила бы такого наездника. Хотя возможно, это простые домыслы. Но Тормунд не винил себя, легкость с которой двигались пешие воины, та грация, присущая хищникам вроде лютоволков или сумеречных котов, выдавала годы тренировок. Или просто кровную близость к этим животным. Второе для Тормунда казалось более правдивым. Да и брони на них было не в пример меньше, чем на конных сопартийцах. Конечно, если их обрывки шкур можно считать за броню. А лица? Впервые их увидев, Тормунд решил, что это плоды совокупления волков с человеческими женщинами. Выпирающие из ртов клыки, ненормально удлиненные когти, глаза, полные дикой злобы, неконтролируемой ничем, кроме ненадёжной воли. Воистину, больше звери, чем люди, да и речь их больше была рычанием, чем человеческой речью. Но озверевшие, или тяжелобронированные, каждый из них нес в руках оружие. Ни одного лука, или арбалета, что использовали Вороны со стены. Только грубые на вид мечи, топоры, копья, с наконечниками из камня или металла, шипастые, пугающие своими формами кастеты, булавы, алебарды или боевые цепы. Особо здоровенные, казавшиеся юными великанами из своего роста, несли внушительные молоты, двуручные мечи, секиры, дубины и большие черные камни привязанные на цепи. И у каждого из них на орудии, на броне, на обнаженной коже зловеще блестели символы в виде жука.Избранные.Так их называл вольный народ. Так они называли себя сами. Так их называла королева.Королева. Тормунд перевел взгляд. Она ехала под украшенным восемью черепами знаменем с тем же знаком, начертанным кровью, и чье полотнище блестело от составляющих ее медных пластинок. Не сказать, что она была самой высокой. Только за счет рогатого шлема. Да и ее угольно-черная броня мало отличалась от окружения, разве что была более обильно украшена знаками из меди. Дело было в самом ее присутствии. Каждого из избранных окружала аура кровавого безумия. Но только вокруг королевы она была настолько кровавой и сильной, что казалось сам мир возле нее искажался, а любой разумный преисполнялся застилающей глаза яростью. Хорошо, что королева контролировала этот дар. Иначе на собраниях было бы слишком сложно обсуждать что-то не относящееся напрямую к крови, черепами, и человеческими внутренностями. Откуда она взялась Тормунд знал не больше остальных. Ходило много слухов, один глупее другого. Кто-то говорил что она женщина-южанка, за какое-то слишком ужасное прегрешение решившая, переодевшись мужчиной, скрыться в Ночном Дозоре, где ее разоблачили, и она сбежала за стену. Другие говорили, что она наоборот, пришла с севера, из мифических земель, лежавших далеко за Землями Вечной Зимы, где могут выжить только самые свирепые и жестокие. Некоторые утверждали, что она урод, родившийся у вроде давно сгинувших Детей Леса и брошенная родителями, а потому преисполнилась ужасной злобы. Но чаще всего говорили, что она посланница некоего забытого ужасного бога, и судя по ее словам про Кхорна, Кровавого Бога, Повелителя Черепов и еще нескольких титулов, коими она его именовала, то скорее всего она и вправду была посланницей этого самого Кхорна. Это бы многое объяснило. Например ее совершенно сверхчеловеческую силу и скорость, превосходящую любого мужа. Все, что Тормунд знал лично, то это то, что первые слухи про Валкию Кровавую возникли восемь лет назад. Сказания про совсем юную девочку c рыже-огненными волосами, словно огонь, которая безжалостно убивала каждого, кто встречался на ее пути. Те, кто мог оказать ей хотя бы какое сопротивление, она после убийства отрубала голову. Вороны, оказавшиеся там, где не следовало. Налетчики различных племен, решившие что перед ними легкая жертва. Храбрые глупцы, захотевшие прославиться. Хуже того, вокруг нее вскоре начали собираться другие, такие же кровожадные и жестокие мужчины и женщины, жаждущие только крови и смертей. Кто эти безумцы, решившие примкнуть тогда еще мелкому чудовищу, Тормунд не знал, да и ему было как-то все равно. Важно было то, что вскоре небольшая группа разрослась до армии в несколько сотен человек, которых другие племена быстро начали боятся настолько, что многие бежали с насиженных мест, стоило только появится слуху об их приближении. Можно сказать, это дало толчок вольному народу. Некоторые вожди, Тормунд в их числе, и так лелеяли амбиции стать новым Королем-За-Стеной. Теперь же их подгоняло чувство опасности. Одни племена ради защиты заключали союзы, когда другие вожди силой подчиняли себе своих соседей. В конце концов вперед вышло пять претендентов на лидерство всего застенья. Не считая ?Повелительницу Окровавленных?, как к тому времени стали ее называть, конечно, потому что не похоже было, что ее интересовало что-то большее, чем убийство. А потом пришел Манс, Дезертир-Ворона умевший искусно играть на лютне и петь. Когда Тормунд впервые про него услышал, то только посмеялся. Смеяться он перестал когда Манс фактически в одиночку сумел подчинить себе Сирта, магнар теннов. Следом Манс уничтожил двух других конкурентов, про которых Манс потом сказал ему, что ?они дали понять, что за мной не пойдут?. Третий решил показать, что он сильнее ?какой-то вороны? и решил напасть на Окровавленных, из-за чего, вместе со многими своими сподвижниками, лишился головы. Тормунд примкнул к Мансу потому что решил, что ?а почему бы и нет??. Манс заинтересовал Тормунда, в нем сочеталась проницательность южанина с вольным духом свободного народа. Дезертир был обаятельным и легко располагал к себе. Ну и самое главное, у Манса был готовый план того, как преодолеть стену и обрушиться на земли, лежавшие за ней. Дальше они еще много лет собирали свое огромное разношерстное войско. Манс толковал с матерями кланов и магнарами. Завоевывал одну деревню сладкими словами, другую песней, третью мечом. Мирил Харму с Костяным Лордом, Рогоногих с Полуночниками, моржовых людей со Стылого Берега с людоедскими кланами великих ледяных рек. Даже Великаны были убеждены им примкнуть к его делу. Он словно кузнец, машущий молотом, превращал сто кинжалов в одно большое копье, нацеленное в сердце Семи Королевств. В конце концов, осталась только Повелительница Окровавленных и ее войско в почти тысячу мясников. К тому времени среди них стали замечать немало тех, кого сперва принимали за юных великанов, такого роста они были. Многие из них носили броню, слишком искусно сделанную для вольного народа, из которых только Тенны понимали что-то в кузнечном деле. Манс хотел убедить их примкнуть к себе, говоря что они будут незаменимы в грядущей войне, но ничего не выходило, посланцам просто сносили головы, не слушая их слова. Вопрос с ними затягивался к неудолетворению многих, и на собраниях вождей голос о том, что их надо просто уничтожить, обрушевшись все силой, или просто забыть и двинуться на юг, стал звучать все громче. ?Ну и кто к кому в итоге примкнул???— мысленно хмыкнул Тормунд, вспоминая что случилось потом. С приходом ледяной смерти. Все рухнуло когда пришли Иные. Забытая угроза, за тысячи лет превратившаяся в миф и сказку для детишек, от которой осталась только привычка вольного народа сжигать мертвых. Создания из льда, что перемещались в ночи или под покровом снежного бурана, неуязвимые для оружия вольного народа и поднимавшие любой труп в виде живых мертвецов-упырей с синими глазами, которых можно было окончательно упокоить только огнем. Манс выступил против них, как будно это были враги из плоти и крови. Но ни одетые в бронзовую броню Тенны, ни обученые Мансом отряды, ни даже Великаны и Мамонты. Сталь и камень просто разбивали о тела иных, когда их ледяные клинки собирали богатую кровавую дань с рядов вольного народа. Побежденный, Манс был вынужден отступить. Они тогда поняли, что поход на юг теперь будет не вторжением ради славы и добычи, а бегством от безжалостных посланцев смерти. Но они ошиблись, потому что Повелительница и ее Окровавленные пришли и снова поменяли все. Она не таясь пришла к ним со своими воинами и когда перед ней предстало изготовившимся к битве воинство Манса, которое разумно ожидало нападения кровожадных воителей, она одна вышла вперед из строя закованных в броню воителей. Точно так же одетая как и сейчас, в свою в угольно-черную броню с медными украшениями, с насаженными на шипы брони трофеями и держащей в руках копье и меч, она остановилась, сняла шлем, показывая свой не отличавшийся красотой лик, который мог запомнится только огненно-рыжими волосами которыми она обладала, и громко назвала свое имя. Валькия Кровавая. Избранная воительница Кхорна, Повелителя крови и черепов.Она посмеялась над намереньем вольного народа бежать за стену, считая что это делает их подобными собакам, трусливо поджавших хвост при первой опасности, после чего заявила, что знает как создать оружие, коим можно разить Иных. Многие разразились негодованием, но когда Валькия жестом отдала приказ одному из своих воинов, и тот вытолкнул вперед скованого цепями иного, все затихли в оцепенении. Они так же молчали, когда Валькия подняла свое копье, показывая всем горящую магическим огнем руну на наконечнике, а затем вонзила его в Иного. И наконечник копья не разбился о тело Иного, как это было с другими до этого. Вместо оно вонзилось в его тело, и вольный народ впервые услышал предсмертный крик Иного, когда его тело побелело и рассыпалось на мелкие кусочки. ?Омойте оружие свое в кипящей крови колдунов, и дайте его мне, и я начерчу на нем знак моего повелителя, что даст ему силу разить ледяных трусов, укрывшихся за своей броней и немёртвыми рабами.??— Молвила Валькия тоном, больше похожим на приказ. И тут и Тормунд, и Манс поняли, что у всех присутствующих теперь новый король. Точнее Королева. Ведь никто не решится пойти против той, кто убила Иного. Оборотней, тех кто мог вселяться в животных и управлять ими, на севере одновременно побаивались и уважали как могучих колдунов. Некоторые из них даже пользовались этим, облагая данью окружающие поселения. Манс привлек их на свою сторону, разумно понимая, какие перспективы открывают их возможности. Но это не спасло некоторых из них от расправы. Тормунд до сих пор посмеивался, вспоминая как Варамира Шестишкурого, самого сильно из оборотней среди Вольного Народа, у которого было шесть зверей-шкур, схватили и бросивли в чан. Варамир Тормунду никогда не нравился, мелкий старик был подлым, жадным, всегда крутился с лестью на устах вокруг Манса. Он истошно визжал, даже не успел применить свой дар, когда его порубили на куски. Некоторые другие успели. Лютоволки, медведи, сумеречные коты кидались на людей, успев убить некоторых, прежде чем численный перевес решил все не их пользу. Кое-кто сумел спастись, сам сбежав в суматохе или Манс с верными ему людьми постарались их сохранить. Закипела хаотичная работа, кровоточащие трупы кидали в котлы, кровь кипела и быстро выпаривалась, поэтому желающие получить ?благословленное оружие? устраивали давку и драки. Победители в них, с окровавленным оружием подходили к Валькие, и та просто проводила по ним пальцами, чертя руну, которая при завершении вспыхивала неестественным огнем. Тормунд тоже пометил себе свой меч, как и Манс. Тогда Тормунд подумал, что подходя к Валькии, он подписывает себе смертный приговор. Для него казалось очевидным, что или Манс попробует убить кровожадную деву внезапным ударом (учитывая, что рядом стояли Окровавленные, то шансы Вороны-дезертира выжить даже в случае успеха были минимальны), или она нанесет удар первой, дабы избавится от все же представляющего угрозу Короля-За-Стеной. Но ничего не произошло, Вальикия, хотя и смотрела на Манса дольше остальных, сделала обещанное, пометив протянутое оружие, после чего он отстустил назад. Что было в голове у Манса Тормунд не знал, тот отказался говорить, стал мрачнее тучи и молчалив, даже до своей лютни больше не прикасался, объявив, что ?добро пожаловать мир без песни?. Так или иначе, к следующей ночи все было готово. На всю стотысячную орду их конечно не хватило, даже каждый сотый не мог похвастаться им. Зачарованные копья, мечи и топоры были отданы только самым умелым войнам. А потом Иные снова пришли. Но на это раз только что бы встретить свою смерть. Битва была яростной. Иных поддерживали их многие тысячи рабов-упырей, мертвые люди, животные и даже великаны. Но теперь в руках людей было оружие, способное разить белых повелителей мертвых. А в бой их вела Валькия Кровавая и ее Окровавленные, которых она называла Избранными Кхорна. И это воистину было до селе невиданное вольным народом зрелище, когда Валькия и ее войны, словно несущиеся во весь опор стадо мамонтов сквозь лес, прошлись через орду иных и упырей. Они словно шторм смерти разрубали мертвых и повергали Иных своим оружием. Да некоторые пали, задавленные по одному толпой мертвецов или удачным ударом ледяных клинков Иных. Но это все меркло на фоне следа из порубленных тел и ледяных крошек, оставшихся от Иных. Битва закончилась, когда Валькия сошлась с лидером не мертвого воинства, так называемым Королем Ночи, Иным с рогами на голове, похожими на корону, и повергла его. Она вонзила свое копье в него, а когда он пал на колени, она положила свою длань на его голову. Вспыхнуло пламя и Иного охватил огонь, что испепелил его тело, оставив только рогатый череп. ?Кровь Кровавому Богу, Черепа Трону Черепов!??— вскричала тогда Валькия, подняв над головой трофей, и многие повторяли за ней те слова. Со смертью лидера многие мертвецы тут же пали, снова став просто трупами, а оставшиеся Иные бежали во мрак. Их долго, дни и ночи, недели и месяцы, преследовали, прочесывая каждый лес, каждую долину, каждую гору, чтобы убедиться, что ни один не ушел. После битвы Валькия, повела теперь уже свою армию на юг, к месту называемому Кулаком Первых Людей, высокий одинокий холм, на котором располагались руины крепости первых людей. Тут они встали лагерем, и Валькия начала готовиться к походу за стену. Среди же Вольного Народа, под впечатлением от победы начало распространяться верование в Кхорна. Ведь если его посланница повергла самих Иных и их предводителя, то он очевиднейшее был куда могучее Старых Богов. Да и сама Валькия и ее Избранные были живым олицетворением его даров. Тормунду это не понравилось. Все что он слышал про религию этого Кхорна, то это убийства и насилие. Никаких радостей жизни, только бессмысленное насилие. Увы, такое не отпугивало других, особенно молодых и различных лиходеев, и в массивном лагере начало стремительно расти напряжение, часто взрывающиеся в виде вспышек насилия. Зачем новая королева-за-стеной решила подождать, Тормунд не понимал. Может она решила подождать, пока ее новая религия не укоренится среди вольного народа. Ее Окровавленные устраивали склоки между собой, нередко заканчивающиеся боями до смерти, иногда обоих драчунов. Так или иначе, на седьмой день она вызвала Тормунда к себе в шатер. Как подозревал Тормунд, не для того, чтобы проверить правдивость слухов про размер его члена. Он шел сквозь лагерь "Окровавленных", представляющий из себя упорядоченный набор палаток и навесов, зачастую одноместных. Тормунда вообще удивляло, насколько воины Кхорна сочетали в себе безумную кровожадности и какую-то довольно крепкую организованность. И повсюду были черепа. Казалось что жуткие трофеи висели тут всюду. Даже над отхожей ямой. Тормунд бросил взгляд вправо: как раз, чтобы увидеть стычку пары воинов. Стычку на смерть. Не в бою. Хотя, этим "людям", похоже, чуждо само понятие "вне боя". Где-то точили оружие, где-то слышались крики рабов, коих использовали в качестве мишеней. Однажды, Тормунд осмелился спросить у одного из них зачем поступают так со своим имуществом? В ответ получил только смех и фразу ?Слабые и трусливые достойны только смерти.?Встряхнув головой, Тормунд отогнать воспоминания и отогнул полог шатра. Он прибыл. Как оказалось, позвала она не только его. В шатре был так же Плакальщик, главарь большой банды одичалых, что не раз пересекали стену и грабили деревни южан. Плакальщиком этого рыхлого белокурого мужчину прозвали из-за его красноватых водянистых глаза, которые были пораженными какой-то болезнью?— они постоянно слезились, чесались и выглядели заплаканными. Может из-за этого у него была такая страсть ослеплять своих жертв и врагов. Любимым оружием же его была большая изогнутая коса из остро отточенной стали. ?— Завтра я отправлюсь в замок Крастера, вы будете сопровождать меня. К утру отберете по сотне воинов с лучшим оружием и конями что у вас есть. ?— У Крастера снова гостят вороны, королева? —?спросил Плакальщик. Та не ответила, давая понять, что разговор окончен. Тормунд промолчал. Он кое-что слышал про Крастера, хотя его племя рядом с землями, где тот обитал, не жило. Крастер был сыном Дозорного со стены и женщины из вольного народа. Жило в большом укрепленном доме, который гордо называл замком своего же имени. Крастер в открытую сотрудничал и помогал Дозорным, давая им у себя укрытие и снабжая их информацией, но живущие рядом вольные его почему-то не трогали. А еще у Крастера было по слухам больше десятка жен, кроме которых в "замке" никто больше не жил. По тем же слухам, он также "брал" в жены своих же дочерей, а что делал с новорождёнными мальчиками одним богам, неважно каким, известно. Впрочем Тормунд не сомневался, что ничего хорошего. И если Королева хотела его прикончить (в других вариантах Тормунд сомневался), то он будет последним, кто будет против такой идеи. - Замок впереди! - вдоль колонны проскакал всадник-разведчик из вольных, выкрикивающий на скаку другим новость. Тормунд хмыкнул, услышав это. Они выступили на следующее утро, две сотни из вольного народа и сотня Избранных, и за несколько дней сумели пройти три сотни километров, что отделяли Кулак Первых Людей от Замка Крастера. - Отец, думаешь Крастер еще там? - тихо спросил подъехавший Торвинд. - Я думаю мы это скоро выясним. И зима тебя раздери, говори громче когда спрашиваешь! - рявкнул Тормунд на последок, от чего его самый слабовольный из детей мелко затряс головой. Они проехали еще несколько минут и вскоре выехали на открытое место, узрев то, что называлось "Замком Крастера". Конечно любой житель юга, увидев стоящий на холме довольно примитивный дом обнесенный невысоким земляным валом, долго бы смеялся, сказав что даже самый бедный лорд постыдился бы назвать это замком. Но из Вольного Народа дай бог каждый десятитысячный видел настоящий замок в набеге за стену, а потому их то такое строение могло впечатлить. Колонна конных начала перестраиваться, большая часть из вольных стала растекаться в разные стороны, собираясь взять укрепленное жилище в кольцо. Валькия вместе со своими Избранными, а так же Тормунд и Плакальщик вместе с парой десятков своих людей от каждого двинулись сразу к деревянным воротам, которые были закрыты и возле которых торчали на высоких шестах черепа животных: по одну сторону медведь, по другую — дикий баран. - Он должно быть сбежал... - промолвил, к определенному удовольствию Тормунда на этот раз довольно громко, Торвинд. Впрочем на этот раз он разочаровал своего отца в другом аспекте. - Будь наблюдательнее, болван! Вон, видишь? - Тормунд указал рукой на поднимавшийся из-за вала тонкий столб дыма. - Если он сбежал, то очень недавно. - Выломать. - кратко приказала Валькика, не слезая с коня. Один из пеших Избранных, громила больше двух метров ростов, на котором броня прикрывала только туловище и ноги, а голова была в закрытом рогатом шлеме, так что можно было разглядеть внушительную мускулатуру, обернутую в неестественно красную кожу, вышел вперед и одним взмахом своего двуручного молота снес ворота. Стоящие за ним тут же двинулись вперед, кто-то медленно, кто-то быстро. Двор замка состоял, кроме самого жилища Крастера, еще из овечьего загона и свинарника, но ни блеяния овец, ни визга свиней не было ни слышно, ни видно. Как и людей. "Может в правду сбежал к Воронам со всем своим добром?" - Подумал Тормунд, слезая с коня. Многие одичалые и Избранные тоже стали спешиваться. Через вал тем временем начали перелазить часть тех из одичалых, что окружили "замок". - Обыщите тут все. - отдала команду Королева-за-стеной, спешиваясь, как и сопровождающая ее свита, состоящая из семерки самых смертоносных из Избранных. Они были лучше всех вооружены, а их броню украшало самое большое количество черепов и медных символом Кхорна. Что было довольно удивительным, то это то, что все они были женщинами! Впрочем к ним то Тормунд, при всем своим либидо, никогда пытался бы подкатить. Нет, женщин-бойцов среди Вольного Народа было много, суровая жизнь на севере обязывала уметь драться почти каждого. Но те, кого даже другие Избранные, при всей своей кровожадности, старались избегать и называли почтительно Восходящими Чемпионками, не выделить было нельзя. Тормунд слишком отчетливо видел, какую кровавую кашу они недавно устроили из Иных и их живых мертвецов, чтобы у него возникло хоть малейшее желание рискнуть. "Да, даже великаншу было бы менее рискованно" - подумал он, перед тем как заметить, что Королева смотрит на него. - Вы двое, идете за мной. - она указала копьем на него и Плакальщика. - Как хотите. - ответил Плакальщик, достав из-за спины свою косу. Тормунд тоже обнажил свой меч, после чего двинулся следом за Валькией и ее свитой, которые направились к дому Крастера. Краем глаза он заметил, что его сын увязался следом. Но сказать ему, чтобы он не шел за ним он не успел. Королева и ее свита были уже у входа в дом, мазанке без окон, низкой и длинной, кое как скрепленной бревнами и крытая дерном, когда в темном дверном проеме показалась шатающаяся фигура, которая явно с трудом передвигала ногами. Чемпионы расступились, позволяя ей пройти и та, вышла на свет, позволив себя разглядеть. Это оказалась темноволосая молодая девушка, явно не старше 15-16 лет. Впрочем, не это было самым важным. - Разорвите меня упыри! - воскликнул Тормунд. Торвинд позади него испуганно охнул. Тормунд не мог осудить, потому что увиденное действительно было неестественным. Девушка была полностью нагой, позволяя увидеть ее неестественно раздувшийся, куда больший, чем бывает у беременных женщин, живот, а ее тело было полностью покрыто явно свежими порезами, которые кровоточили. Подойдя к Тормунду, девушка начала падать, но он успел ее поймать. - Лилли... Меня зовут Лилли... - начала сбивчиво шептать она. - Внутри...дитя... другое... - Больной ублюдок. - он, насколько мог аккуратно, сунул Лилли Торвинду. - Держи ее, я сейчас кое кому набью живот кое-чем твердым. Тормунд вошел в жилище Крастера вслед за Плакальщиком и едва не отшатнулся назад. Внутри, спиной на земляном полу лежало еще где-то полторы дюжины женщин, все в таком же состоянии как и Лилли. Лежали не просто так, а образуя на земле какой-то символ своими телами, что-то подобное Тормунд видел делали Иные. И в центре всего этого сидел Крастер. Седой уже пожилой одноухий мужчина был точно так же обнажен и покрыт порезами. - Ты пришла, шлюха Кровавого Бога. - с безумием в глазах он уставился на Валькию, и не менее безумно усмехнулся, демонстрируя сгнившие зубы, после чего начал хихикать. - Так вот оно значит как. Бог червей добрался и сюда. - спокойно, с небольшими нотками презрения в голосе, ответила Королева. Её чемпионы разошлись в разные стороны, беря в полукруг место ритуала. - Иные пали, но я нашел нового бога, который обещал мне возвышение. И я ВОЗВЫШУСЬ! - внезапно громко воскликнул Крастер, после чего едва уловимым движением вонзил взявшийся откуда-то черный нож себе в живот. Стоило ему это сделать, как его, до этого безучастно лежащие на полу, жены разом истошно закричали, а сам пол вспыхнул неестественным розовым пламенем. Тормунд отпрыгнул назад и выскочил из дома, не желая сгореть, Плакальщик остался стоять на месте. Снаружи в руках Торвинда билась, крича, Лилли. - Отойди от нее! - рявкнул Тормунд, испытывающий крайне дурное предчувствие касательно происходящего. Тот удивленно поднял голову, явно замешкавшись, и это стоило ему жизни. Живот девушки лопнул и в следующую секунду Тормунд увидел как в грудь его сына вонзилась, а затем и пробила насквозь большая клешня, похожая на ту, что у морских раков. Тот захрипел и начал заваливаться, от чего его тело соскользнуло с убившей его клешни. Живот Лилли раскрылся словно цветок и из него начало выбираться что-то человекоподобное, причем на глазах увеличивающееся в размере. За несколько секунду увеличившись в размере от ребенка до взрослого, оно встало и выпрямилось, после чего повернулось к Тормунду и издало звонкий смех, настолько чарующий, что он почувствовал, как его сердце екнуло. Несмотря на покрывающее существо кровь, он сумел разглядеть, что у него светло-фиолетовая кожа, явно женская фигура, одна женская обнаженная грудь (с другой было плоско как у мужчины) и две большие, длинные и острые клешни вместо нормальных человеческих кистей рук. Резко, подобно пущенной стреле, существо кинулось вперед и Тормунд едва успел среагировать, отбив мечом нацеленную ему в лицо клешню. Правда при этом он потерял равновесие, и зашатавшись едва не упал. Существо же молниеносно нанесло следующий удар, но не успело его завершить. - Кровь кровавому богу! - рыча свой клич и отпихивая Тормунда в сторону, мимо него пронесся один из Избранных с двумя топорами в руках. Существо отпрыгнуло в сторону, когда Кхорнит обрушил на него град ударов, и нанесло ответный удар, который однако был отбит, а следом последователь кровавого бога задел его руку. Рана была неглубокой, существо зашипело, но то ли от боли, то ли от удовольствия, Тормунд определить не смог. Пара сопровождавших из его племени одичалых схватили его и поспешили оттащить назад, подальше от места схватки и тела его сына. Сбоку раздался грохот и жилище Крастера, объятое розовым пламенем, начало обваливаться. Стены рухнули и волна из десятков существ, подобных тому, что он появилось из живота Лилли, выплеснулась во двор и кинулась на людей. В ответ послышались боевые кличи, и Избранные вместе с одичалыми встретили их неровной стеной железа. Закипела сеча, и хотя Избранные дрались с призванными Крастером тварями на равных, но вот одичалые им заметно уступали. Женоподобные существа были крайне ловки и подвижны, они смеясь уклонялись от слишком медленные для них ударов, в ответ нанося смертельные удары или страшные раны своими клешнями. Острые как лезвие хорошо заточенного меча клешни отсекали конечности, пронзали тела, выкалывали глаза и вспарывали животы, и вскоре двор замка Крастера залила кровь и внутренности пополам с отсечёнными конечностями. Сам же Крастер, невероятно громко смеясь, окутанный розовым свечением парил в воздухе. На глазах Тормунда его тело с омерзительным звуком начало преобразовываться. Кожа лопнула, конечности и туловище начали удлиняться, лицо потекло словно плавящийся воск, а из головы выросли длинные рога. Послышался хлюпающий звук и из подмышек Крастера вырвались еще две руки, заканчивающиеся такими же, как у призванных существ клешнями. Лицо закончило формироваться, став принадлежать куда более молодому мужчине, в котором еще угадывались черты старого Крастера. Четырехрукий монстр, вымахавший до четырех метров роста, раскинул все свои конечности в сторону и издал оглушительный рев триумфа. - ЛЮЦЕФАГ!!! - послышался полный ярости рык Валькии. - ЭТО СНОВА ТЫ, ОТРОДЬЕ ЧЕРВЯ??? Пламя потухло, показывая избранную воительницу Кхорна, стоящую среди обломков дома Крастера в окружении ее чемпионов. Вокруг них валялись, или были насажены на оружие некоторых, трупы призванных тварей, которые тлели противоестественным огнем и быстро распадались. - Ах, моя любимая. - Люцефаг приземлился на землю и в розовой вспышке материализовал в паре своих рук по длинному кривому мечу. - Темный Принц так был щедр, что позволил мне первым поприветствовать и предложить вежливо убраться по хорошему из этого мира, который принадлежит теперь ему. Хотя зная тебя мне придётся действовать... - Люцефаг, несмотря на четырехметровый рост, словно молния ринулся вперед и за мгновение оказался возле Валькии, замахиваясь сразу всеми мечами и клешнями. - ... очень грубо. Такая атака убила бы мгновенно любого другого воина, но только не Валькию. Избранная Кхорна ударом копья отбила один клинок, другой щитом, одновременно уворачиваясь от выпадов клешнями. После чего совершила резкий рывок вместе со стремительным выпадом копьем, вонзив его в бок Люцефага, от чего тот зашипел и отпрыгнул назад. - Думаешь копье, закалённое в крови того деревянного старца здесь тебе поможет, моя любимая? - Люцефаг оскалился, когда его рана затянулась на глазах. - Мы больше не на Маллусе. Власть твоего бешеного покровителя тут еще слаба, раз он послал тебя. - Как и твоего мерзкого хозяина. - Валькия, выставив вперед щит и приготовив копье, позволила себе насмешку. - Захватил тело этого ничтожества, чтобы появится тут. Это все, что Темный Принц может? - Крастер был полон желаний и лояльности к тем, у кого истинная сила. Когда ты перебила этих льдышек, он достаточно отчаялся, чтобы открыть уши для моего предложения и с радостью пожертвовать всем, что у него есть ради обещанной силы. Ну, его беда, что он был слишком слаб, что бы впустив меня, не суметь меня удержать. - Люцефаг чарующе захихикал, словно произошедшее для него было какой-то смешной шуткой. - Как низко ты пал, чтобы пользоваться такими мелкими трюками. - Валькия ответила ему с полным безразличием. - А твои попытки меня подколоть совсем убоги. Когда на кон поставлен целый мир, не до "честных" приемов. - он посмотрел куда-то за спину Валькии. - Я исполню желание владыки используя все доступные способы. Внезапно за спиной Валькии с земли поднялся некто, в ком Тормунд не сразу узнал Плакальщика, так сильно тот был обожжён. Бандит занес свою косу, целясь в спину Избранной Кхорна. Та однако даже не поворачиваясь, нанесла резкий удар нижним концом копья, попав ему точно в кадык. Плакальщик выронил косу и начал заваливаться с разорванной гортанью. Люцефаг однако явно не рассчитывал, что его пешка справится, и сам атаковал фактически одновременно с Плакальщиком, не дав Валькии вернуть копье в удобное для противостояние положение, от чего ей пришлось уклоняться или пытаться блокировать щитом. Люцефаг нанёс страшный удар сразу обоими клешнями, пробив щит и оставив на броне Валькии несколько разрезов, от чего та отлетела назад на несколько метров. - Да, ты прав, тут не до "честных приемов". - Валькия стала подыматься, когда Люцефаг кинулся вперед, намереваясь ее добить. Внезапно ему в ногу вонзился один из метательных топоров, брошенных одной из до этого не вмешивающихся чемпионок. Люцефаг зарычал в ярости, что в его бой вмешались, но тут же был вынужден отпрыгнуть назад, чтобы не лишиться другой ноги, когда другая Кхорнитка едва не отсекла ее ударом двухручного топора. - Твой череп я уже бросала к Трону Черепов, так что мы просто убьём тебя, демон. Полностью поднявшись, Валькия и ее свита кинулись на Люцефага, который оказался в окружении сразу восьми противниц. Тормунд же вынужден был отвлечься, так как одна из тварей проскользнула сквозь творящееся во дворе побоище и кинулась на него. Двое его соплеменников, что оттащили его подальше ранее, с криками кинулись ей на встречу, но та уклонившись от удара топором первого, ловко в ответ вонзила глубоко ему свою клешню в череп, после чего текучим движением оказалась возле второго и зажав ему голову клешней, моментально сломала ее. После чего повернула свое переполненное самодовольством лицо к Тормунду. Вот только Великанья Смерть не ждал, пока тварь перебьет его людей, а тоже кинулся в атаку, так что от удара мечом в лицо она уклониться не успела. "А лютоволки ее раздерите." - стиснул зубы Тормунд, увидев что тварь сумела все же отдернуться назад и клинок оставил только кровоточащую рану на ее лице. На это она только соблазнительно улыбнулась и слизав кровь длинным языком, начала, гипнотически покачивая бедрами, медленно сближаться на своих длинных, тонких ногах, оканчивающихся птичьими лапами. Глядя на это существо, Тормунд почувствовал как начали дрожать его руки. Она вызывала тошнотворное ощущение одновременно похоти и отвращения, привлекательно бледное лицо с большими глазами-блюдцами, клыкастым ртом и распространяемым существом запахом околдовывало и вызывало желание поддаться, опустить меч и позволить ей сделать то, что она желала. "Ну моржовый хрен тебе в задницу. Врешь, таким Краснобая не проведешь!" - до крови закусив губу, Тормунд издал рык и кинулся в атаку. Существо увернулось и сделало ответный выпад клешней, но Тормунд блокировал его щитом. Клешня пробила дерево и едва не задело руку, но Тормунд воспользовался этим, чтобы отбить в сторону клешню, и рубануть твари по руке повыше, там где хитин сменялся плотью. Раздался звук ломающейся кости и существо вереща отпрыгнуло назад с болтающейся вниз клешней, которая держалась лишь на куске кожи и мышц. Тормунд хотел кинуться вперед, но сзади подбежало двое копьеносцев-одичалых и добили ее одной атакой. Вокруг ситуация тоже складывалась в пользу последователей Кхорна. Большую часть существ уже перебили, хотя и ценой больше полусотни одичалых и нескольких Избранных. На глаза Тормунда одна из тварей прыгнула на громадного Избранного, который по своей оси махал здоровенным пылающим цепом, снося все вокруг себя. Она перелетела над оружием меча в голову Кхорнату, но другой Избранный метнул копье, которое пробив тело насквозь, отбросило ее назад, где она тут же попала под цеп своей цели. От удара во все стороны брызнула кровь и внутренности. Некоторые Кхорнаты, прикончив существ, отрубали им головы, только что бы потом разочарованно-разъярённо зарычать, когда тела и части тел существ быстро начинали истлевать, превращаться в розовато-фиолетовый пепел. А на пепелище дома гремела битва с Люцефагом. Восемь воительниц окружили его, заставляя вертеться, словно попавшая в засаду Ворона. Он явно смог ранить некоторых из них, но это их не остановило, а вот он сам был уже покрыт порезами и кровоточащими ранами и был явно на последнем издыхании. Люцефаг отбил одним из своих клинков выпад той, что была вооружена двуручным топором, только что бы та, у которой был длинный меч проскользнула с другой стороны под взмахом клешни и вонзила свое оружие ему в бок. Демон зарычал, и обрушил удар второго клинка на ранившую ее, но та отскочила, а от второй атаки ее закрыла подошедшая чемпионка, у которой из оружия был массивный щит, чью внешнею сторону покрывали многочисленные шипы, и топор. Удар оставил на щите борозду, но пробить не смог. Люцефаг на мгновение замешкался и этим воспользовалась еще одна из свиты Валькии, ударив своей алебардой по его колену. Послышался хруст и демон замычав упал на колено. Ответный удар отбросил ее назад, но тут его атаковала уже Валькия, парой выпадов своего копья отбив его клинки в сторону, а затем вонзив его в грудь туда, где должно было быть сердце. Люцефаг издал булькающий звук и упал на спину. Валькия, под поднявшийся торжествующий рев своих последователей, залезла на его тело и направила копье прямо ему в лицо. Тормунд поспешил подойти по ближе, желая увидеть, что будет дальше. - И это все, Люцефаг? Ты меня не впечатлил. Может силы богов здесь на севере, как и на Маллусе сильнее, но сравнивать там и тут даже смешно. - Валькия явно улыбалась под своим шлемом, говоря это. - У тебя тут нет и десятой доли твоей силы. И ты думал, что сможешь меня убить? Или так желал снова стать трофеем на моем щиту? Извини, но в эту ловушку я снова не попадусь. К удивлению Тормунда, слушающего эту сцену, Люцефаг в ответ начал посмеиваться. - Ты красивая, но глухая. Я только посланник, убивать тебя будет кое кто другой. Или ты думал что настолько уникальна? - он оскалился, когда его тело начало стремительно рассыпаться в пепел. - Ничего, когда он закончит с тобой, я возьму твою душу и ты наконец-то станешь моей, моя любимая. Сказав это, тело Демон-Принца окончательно рассыпалось. Валькия сняла шлем, после чего немного мотнула, расправляя свою огненно-рыжую гриву волос. - Френья, починишь. - она сунула свой поврежденный щит одной из своих чемпионок. - Соберите оружие и броню, мы возвращаемся назад на Кулак. - громко отдала она команду, которую окружающие кинулись исполнять. - Ты знала что Плакальщик предатель? Поэтому ты повела его с собой? - спросил Тормунд, когда она проходила мимо. Обычно он посчитал что не стоит заводить первым с ней диалог, но сейчас был немного особый случай, да и адреналин после боя еще бился в его крови. - Или Плакальщик, или ты. Вы оба более чем могли быть им, Громовой Кулак. Обычно я бы просто вас прикончила бы на месте, не став разбираться, но сейчас... - она слабо улыбнулась, словно какой-то шутке. - мой повелитель не позволит Шелковому Червю наложить свои клешни на этот мир. Так что приходится быть немного "тонким". - она хихикнула, это слово ее явно забавляло. - Что за Шелковый Червь? - Одно ничтожество. Можно сказать соперник, хотя это и смешно. Но если я права в своих подозрениях касательно того, кого он выбрал как главный инструмент своей воли то.... Тормунд отшатнулся, когда кровавая аура вокруг Королевы-за-Стеной стала фактически осязаемой, а сама она оскалилась по волчьи, демонстрируя заостренные зубы.- Трофей для трона черепов будет воистину достойным.