Глава 7. One of Us. (1/1)
Терра Императорский Дворец. Тронный Зал.В день собрания на ?Чести Макрейджа?.Три дня назад Святая Целестина получила приказ от Императора прибыть на аудиенцию, переданную Валорисом. Сейчас Живая Святая в сопровождении Сороритас парила над полом коридоров Дворца Императора, приближаясь к Тронному Залу. В её голове крутилась обличительная речь, направленная в адрес Робаута, поддавшегося, как ей казалось, влиянию Фулгрима. Даже видя его деяния в течении всех этих месяцев, она искала в них второе, а то и тройное дно. Малейшую зацепку, которая поможет вывести предателя на чистую воду. Вот только своими действиями она всё больше мешала Примархам. Как говорится: ?Хотел как лучше, а получилось как всегда.? Подойдя к дверям Тронного Зала она опустилась на пол. ТАМ, она не могла летать. Девы Битвы, отобранные Эклезиархией для службы Святой, тихо молились, прежде чем войти в самое священное место Империума. Кустодес, стоящие в карауле у дверей, не мешали им. Через пару минут Целестина молча кивнула им о том, что готова войти. Двери распахнулись пропуская дам внутрь Логова Дракона Тронного Зала.В Зале царил полумрак, словно его обитатель боялся яркого света. Однако Целестина смотрела на его ауру, а не тело. Ярчайшая звезда, что разгоняет мрак Имматериума вот уже десять тысяч лет. Да она не могла бы светить без тех жертв (тысяча псайкеров в день), что каждый день приносятся на алтарь существования Империума, но они умирают ради жизни многих миллиардов простых граждан. Сейчас аура Императора излучала довольство и удовлетворение. Они заглушали привычные эманации боли. Опустившись на колено целестина начала говорить.—?Мой Повелитель, я прибыла по вашему Зову. Прошу выслушать меня. Ваш сын, Робаут Жиллиман, пал под чарами Фулгрима. Я не знаю, что за силу он использовал, но сейчас его влияние на Мстящего Сына почти безгранично. На мои проповеди Робаут не отвечает или же просто уходит от них, ссылаясь на дела Империума. Прошу вас.....—?Довольно! —?Голос Анафемы был силён. Конечно Сила, вложенная в него не была столь велика, как при разговоре с Примархами, однако Целестине и Сороритас хватило.—?Владыка!—?Я сказал довольно! Твое мнение, Целестина, ошибочно. Ты же не думаешь, что Фулгрим мог обмануть меня? Того, кто не один раз входил в Варп (а и правда сколько Император раз туда бегал? Ну кроме того, когда ходил на терки с Четвёркой). Я уже десять тысяч лет прикован телом к Золотому Трону, а дух мой смотрит на буйство Варпа. Неужели в твоём мозгу и впрямь не родилось мысли, что мой Сын, одно из двадцати моих совершеннейших творений не мог переродиться? В нем проснулась Искра Творца. Того, кто сможет обратить время вспять! И тогда, и другие мои сыновья вернутся! Пусть не все, но они будут живы. На Терре скопилось порядочно дерьма. Теперь я понимаю ненависть Конрада к Ностромо. Он был прав, порядок не может существовать без страха. А Арбитрес не могут уследить за всем. Но это к тебе не относится. Не мешай им. Лучше помоги. Или я подыщу тебе замену.—?Да, Владыка! —?Целестина была подавлена, её воля не могла сопротивляться силе Императора, а их связь только усиливала её страдания. Сейчас Император решил на примере ритуала Единения Душ показать ей, что её ждет при отказе. Океан Боли. И все эти столетия Император терпел её и не сошёл с ума.—?Кстати! —?Настроение Императора после этой выволочки явно скакнуло вверх. —?Как тебе песни, что начал публиковать Фулгрим?—?Повелитель, я… —?Целестину прервала одна из Сороритас. Розалия Ливингстон.—?Они сильны, мой Император! —?произнесла она.—?Розалия, ты осмелилась прервать меня.—?Прошу простить меня, Госпожа.—?Целестина! Видимо слишком долго ты была Символом Веры. Тебя обуяла гордыня. Смени тон. Пусть девочка выскажется. —?На Святую было горько смотреть. В один миг она попала в опалу.—?Повелитель, песни, выпущенные Лордом Фулгримом, непривычны. Их ритм и тексты увлекают людей. Они прославляют ваших Сыновей и Человечество.—?Ты родилась в богатой семье, ведь так Розалия?—?Да Владыка. Я родилась на Хараконе в семье потомственных аристократов. Ливингстоны, это флотская династия, однако в Схоле я выбрала путь служения в Сороритас. И не смотря на протесты своих родных выпустилась оттуда став Сестрой Битвы.—?Валорис. Отправь письма с благодарностью в воспитании столь умной и деятельной девы её семье и в Схолу Харакона. —?Будет исполнено Владыка. Что-то ещё? —?Глава Кустодиев, вышел из тени, словно призрак.—?Нет. Пока займись этим.Спектакль Императора удался на славу. А эта молодая Дева была простым стечением обстоятельств. Просматривая воспоминания и мысли вошедших он решил использовать её живую натуру, ведь девушка писала неплохие стихи. Парочку он даже запомнил, чтобы потом их могли напечатать. Теперь же Целестину надо было дожать. Заставить её работать во благо. Чтобы она не тащила весь его план в Бездну. Мысленно он приказал Кустодию включить воспроизведение песен, прерванное приходом Целестины. В зале раздалось тихое звучание гитары.Если бы у Бога было имя, как бы оно звучало?И смог бы ты обратиться к Нему по имени?Если бы предстал перед Ним во всём его величии,Что бы ты спросил, если бы мог задать только один вопрос?Да, да, Бог всемогущ.Да, да, Бог всеблаг.Да, да, да-да-да.А если бы Бог был одним из нас?Грубияном, каких немало,Незнакомцем, добирающимся до дома на автобусе?Если бы у Бога было лицо, каким бы оно было?И захотел бы ты увидеть его, если бы это требовало от тебяВеры в небеса, В Спасителя, в святых и в пророков?Да, да, Бог всемогущ.Да, да, Бог всеблаг.Да, да, да-да-да.А если бы Бог был одним из нас?Грубияном, каких немало,Незнакомцем, добирающимся до дома на автобусе?Просто добирающимся до дома……Назад, на небеса, в полном одиночестве.Нет, он никому не звонит по телефону.Может, только Папе Римскому…Да, да, Бог всемогущ.Да, да, Бог всеблаг.Да, да, да-да-да.А если бы Бог был одним из нас?Грубияном, каких немало,Незнакомцем, добирающимся до дома на автобусе?Как священный перекати-поле,…Назад, на небеса, в полном одиночестве…Он просто добирается до дома…Нет, он никому не звонит по телефону.Может, только Папе Римскому…Слова песни были непохожи ни на что из существующего сейчас. Все Девы Битвы обратились в слух. Слова были странными. Старинными. Сейчас их уже не употребляли. Император явно хотел этим что-то сказать. Вот только что? Молчание прервал сам Император.—?Целестина можешь идти. Я тебя больше не задерживаю.—?Мой Император! —?Святая и её охрана поклонилась, а затем отправилась на выход из Зала.—?Теперь мне хотя бы есть кому позвонить. Кроме Папы Римского.