6 (1/1)

Время от времени случались и вполне мирные операции, когда целью было не превратить в удобрение всех врагов, а подчеркнуть статус воинства Георга Хокберга, показать нанимателям, завистникам и простым людям, что Classis Libera – это не просто наёмничья дружина, а нечто большое.Многотысячная толпа паломников окружила здание госпиталя в Радужной Бухте. Люди были везде. Они перекрыли дороги, заняли холмы, скрывались от палящей звезды под сенью деревьев и окружили памятник, посвящённый медицине – змее, которая обвивала чашу. Паломники пришли сюда, чтобы чествовать Святого Роберта Свежевателя.Лен Кук смотрел на выступление и поражался жалким потугам Боба изобразить подобного персонажа.Все металлические воители компании рассредоточились вокруг трибуны, с которой вещал Святой, но постоянно поддерживали связь с помощью манифольда. В виртуальном пространстве пронеслось сообщение от сикарийского ловца Фелиции:"Вы все думаете о том же, о чём и я?"Лен вздохнул. Может быть, чересчур громко, чем стоило бы. Он ответил:"Почему не я?""Блядский Исповедник отрывал мне одну конечность за другой, – ответил Карл, сикарийский разведчик, – но я не выдал позиций товарищей. Чем не подвиг? Настоящий мученик! Умер и воскрес боевой машиной”."Контузия... контузия! – отправил сообщение Виктор, боец авангарда. – Это просто смешно!”Лен Кук чувствовал медный привкус. Он жаждал убивать, погасить гнев кровью тупорылых идиотов, окружающих его. Они ведь даже не догадывались, что Чудо – просто итог вливания денег в средства массовой информации и нагарскую церковь, которая ещё не до конца оправилась после гражданской войны, предшествующей орочьему нападению.– Мы с тобой, Свежеватель! – прокричал молодой парень лет семнадцати, который стоял прямо перед Леном.Пламенный взгляд направлен на Святого, на ветру развевались чёрные волосы. Молодчик потрясал в воздухе кулаком. Останется ли этот человек столь же яростным, когда встретится с зеленокожим? Лен сомневался. Сомневался и презирал слепую ярость. И юноши, и свою собственную.– Гони орков! – орала крепко сбитая женщина средних лет, волосы которой уже почти полностью поседели.Глядя на не по возрасту глубокие морщины, Лен понял, что война отобрала у неё нечто дорогое. Вот только раскрыть глаза женщине скитарий не хотел. Во-первых, его надсмотрщики могли дарить не только приятные чувства, а во-вторых, Лен не знал, как убедить её, что компания и драгоценный Святой в первую очередь заинтересованы в заработке, а уже потом в вероятной очень далёкой победе. И даже больше – Георг наверняка хочет, чтобы война здесь длилась как можно дольше.– Слава Богу-Императору! – прокряхтел бородатый подслеповатый дед сбоку.Как же… куда без него.Скитарий подумал:"А сам император заинтересован ли в скорой победе или он радуется очередному кровопролитию?"Только в этом случае Лен мог понять логику жестокого божества. В этот миг скитарий как будто бы получил дозу боевого стимулятора, хотя не заметил подобного действия в журнале команд. Размышляя о судьбе и выпавших испытаниях, Лен сам выработал достаточно злобы, чтобы попытаться вывернуть паломников наизнанку и, хохоча, обмотать себя их потрохами.Когда Свежеватель спустился к толпе, скитарии получили команду организовать безопасный коридор до машины. Несмотря на то, что Лен очень хотел, он и притронуться к рукояти силового меча не мог. Стоило только перевести взгляд на оружие, как вокруг него загоралась красная пересечённая круглая рамка. Скитарий попытался перебороть запрет, наверное, уже в тысячный раз, но правый аугметический протез вместо того, чтобы выхватить клинок из ножен, поднялся вверх и приветственно помахал ослепшим дегенератам, которые уверовали в грабителя, мародёра и убийцу.Единственное, что удалось сделать из задуманного, так это толкнуть плечом старика, взвывающего к богу-императору. Пришлось довольствоваться малым, но Лен улыбнулся, когда краем оптического имплантата заметил, что старый пень, ругаясь, пытается подняться.Рядом с Леном прошёл Свежеватель вместе с Освальдом и Георгом."Эй, Боб, помнишь меня? Помнишь своего старого приятеля? Помнишь, как проиграл мне половину жалования в Кантаврисе?"Естественно, ничего из этого выговорить не удалось. О состоянии Лена стало известно надсмотрщикам, и они перехватили контроль над телом. Скитарию оставалось только ненавидеть и глядеть на мир из самодвижущейся клетки.