1. Pilot (1/2)

На первый взгляд госпиталь святого Антония – место работы доктора Дженсена Эклза - можно было бы счесть сумасшедшим домом. Здесь всегда было шумно и людно, именно сюда везли всех потенциальных клиентов – с передозами, огнестрелами, отравлениями, везли жертв аварий, внезапных рожениц, сердечников, старушек со сломанными ногами, нерадивых велосипедистов, сбитых машинами, любознательных детей, сунувших руку в кофейник или наглотавшихся пуговиц.А что еще нужно одинокому трудоголику, кроме обилия любимой работы, даже если она изнуряет и выматывает?

Дженсену здесь нравилось – хорошая дружелюбная команда, много работы, не позволяющей растрачиваться на бессмысленные размышления, а главное, госпиталь святого Антония был единственной клиникой в городе, в которой не упразднили отделение мужского акушерства. Администратор госпиталя – бойкая Саманта Феррис все-таки отстояла право на сохранение этого отделения, за что Дженсен стал уважать ее еще больше.

Таким образом, можно было продолжать практиковать по двум специальностям и дальше, совмещая работу в терапии и отделении мужского акушерства.

Поступая на медицинский, Дженсен, в отличие от 80% своих сокурсников руководствовался не размером заработной платы медработников, а тем, что ему это нравилось и он мечтал о белом халате и стетоскопе с детства. Он и специальность ?мужской акушер? выбрал не по причине того, что специалисты в этой области очень востребованы, а потому что интересно, важно и ответственно.

Это было еще до принятия закона об ?ограничении мужской беременности?, и рожающие отцы встречались вдвое чаще, чем матери, государство оказывало им всяческую поддержку, предоставляло льготы, выплачивало пособия и относилось к ним с большим трепетом, чем к матерям. Рожали все – одинокие, женатые, вдовцы, чтобы не оставаться совсем одними, и не лишаться семьи, сюда ехали эмигранты, чтобы родить детей в нормальных условиях.

Поменялось все с приходом нового президента, он был убежден в том, что: во-первых, такое положение вещей рушит экономику; во-вторых, все происходящее неправильно, и мужчины, даже имея такую способность, производить на свет потомство не должны.Рожать никто не запрещал, но помогать отцам государство перестало, отношение к ним постепенно стало меняться. Дженсен переживал, что мир совсем свихнется и пациентов не будет совсем, а о практике придется забыть, но ошибся. Они были, просто их стало меньше, и только те, кто на самом деле хотел ребенка.Дежурство сегодня было самым обычным, в привычном для Дженсена ритме. Он успел принять какого-то умника - ?любителя химии и опытов?, с ожогами рук, девушку с переломами, свалившуюся с крыши гаража, парня с астматическим приступом, а сейчас только что закончил штопать пациентку, в которую ревнивый муж запустил гарпуном, благо тот был рассчитан не на акулу, а на какую-то рыбешку помельче. В целом все шло хорошо – никакой реанимации, никаких смертей.

В сестринской у картотеки крутилась Кэти, вносила в базу данных прибывающих пациентов, попутно зевая и отхлебывая из кружки кофе. Завидев Дженсена, она взбодрилась и, широко улыбнувшись, поинтересовалась:- Как тетка с гарпуном в ноге?- Жить будет. Правда, придется похромать пару месяцев.

- Вот такая она, любовь, - закатила глаза Кэти. – Как-то резко расхотелось выходить замуж. Сегодня вообще какая-то адская ночь… нам не хватает каталок, парни из скорой жалуются.

- С этим к администратору. А ночь такая же, как и остальные, - Дженсен облокотился на столешницу. - Выглядишь как-то не очень. Ты же вчера дежурила, разве сегодня не должна отдыхать?

- Беру пример с тебя, ты же у нас, кажется, вообще никогда домой не уходишь. На самом деле, просто я взяла себе дополнительные смены. Нужны деньги – хочу уже съехать от родителей. У меня только вторая по счету спаренная смена, - она потерла висок, - а я уже с ног валюсь. Не представляю, как ты выдерживаешь. Открой секрет.

- Ты знаешь мой секрет – ненавижу гробовую тишину и пустые комнаты.

- Может, собаку завести?- Чтобы она умерла с голоду или разворотила квартиру, пока меня нет?

- Да уж, бедная зверушка одичает… Кстати, - Кэти протянула ему закрытый пластиковой крышкой бумажный стаканчик кофе. – Черный, без сахара. Взяла в кафетерии и на твою долю тоже.

- Спасибо. Если бы не твоя забота, я бы давно умер с голода…

Девушка даже не успела улыбнуться в ответ, как двери распахнулись, и санитар вкатил в холл гремящую колесами каталку.

- Кто свободный? – громогласно спросил он. – У нас подозрение на аппендицит.

- Я беру! Везите в свободную смотровую, - Дженсен привычным жестом поправил стетоскоп, отставил стакан с кофе, даже не притронувшись к нему и быстрым шагом последовал за каталкой.Кэти оставалось лишь вздохнуть и пожать плечами. Доктора Эклза она знала почти два года, с момента, как поступила в госпиталь святого Антония на практику, сначала удивлялась, а потом привыкла и поняла, что тот просто живет работой. И на работе.- Что тут? – спросил Дженсен.

- Молодой мужчина, 24 года, боли в брюшной полости справа, давление 90 на 40.

Пока парня перекладывали с каталки на койку, Дженсен взял из рук санитара планшет с данными, прочел имя, ознакомился с дополнительной информацией.

- Он не на скорой, он сам пришел, - уточнил санитар, расстегивая больному рубашку. – Рухнул практически на ступеньках. Сказал, что ему резко поплохело в спортзале.- Что, с железками не рассчитал? Мистер Падалеки? – обратился к пациенту Дженсен, в надежде, что тот сквозь болезненное забытье его слышит. Посмотрел зрачки. - Джаред, я доктор Эклз. Когда начались боли? Какой интенсивности и характера?

- Часа три назад, - он схватился за живот и свернулся в клубок, подтягивая к себе ноги. - А в спортзал я два раза в неделю хожу – всегда все было хорошо. Но тут вдруг боль такая странная, сначала просто ныло, а потом все хуже и хуже… - он хватал ртом воздух, зубы стучали, словно в лихорадке. - Мы еще с парнями с работы по пиву решили в баре пропустить, я раньше ушел, вышел на улицу, и прямо в дверях скрутило, перед глазами потемнело. Хорошо, что бар недалеко, даже сам до больницы сумел дойти. Черт, это точно аппендицит, я всегда знал, что когда-нибудь эта хрень случится. Вырежьте его, чтобы больше так адски не болело. Надо так по-глупому подцепить какую-то дрянь и угодить в больничку… Я даже простудой не болел уже лет десять.Дженсен что-то быстро занес в карту и отложил планшет.

- Мистер Падалеки, у вас была стерилизация? В детском возрасте или позднее? По медицинским показателям из-за состояния здоровья или… по решению родителей?

- Н-нет, - вытаращился на него пациент. – Это как-то вообще связано?- Возможно. Скоро узнаем. Это может быть важно, - Дженсен измерил ему пульс. - Скажите, вас последнее время что-то беспокоило - кроме этой острой боли? Раздражительность, тошнота, сонливость?- Нет, вроде. Я не замечал. Не знаю. Разве что уставал быстрее обычного. Да вы будете меня лечить?

Дженсен скептически хмыкнул, склонился над пациентом и пощупал бок, потом переместил пальцы на живот, уверенно нажал. Парень слабо всхлипнул и как-то разом обмяк.

- Полагаю, тут не в аппендиците дело, - поспешно сказал Дженсен, и обратился к подоспевшей медсестре: – Возьмите кровь на срочный анализ – меня интересуют показатели хгч и торч-комплекс, нужна капельница с кальцием и витамином Е, 200 миллиграмм дюспаталина внутривенно.

Опешившая девушка застыла, так и стояла рядом с койкой, хлопая глазами. Дженсен только сейчас вынырнул из собственных мыслей и догадался глянуть медсестре сначала на бейджик, а потом в лицо. Лицо было незнакомым, имя на бейдже ни о чем не говорило.

- Вы новенькая… Никки?

Она кивнула.

- Я на практике, второй день. Все остальные сестры заняты.

- Ясно, - кивнул Дженсен.

К интернам он обычно снисхождения не проявлял, потому что прекрасно помнил, как сам проходил практику. И если бы над ним тогда тряслись, как над хрустальным, он бы, как минимум, ничему не научился, и, как максимум, стал не доктором, для которого важна выдержка и быстрая реакция, а нерасторопным мямлей, падающим в обморок при виде открытого перелома.

- Есть предположения насчет диагноза?

Девушка облизала сухие губы, нервно переступая с ноги на ногу.

- Судя по вашим назначениям, вероятнее всего у нас выкидыш.

- У нас не выкидыш, - сухо поправил ее Дженсен. – К счастью, кровотечения нет, и это дает нам большие преимущества. У нас возможная угроза выкидыша. Скорее всего, из-за больших физических нагрузок. Ставьте капельницу и готовьте аппарат УЗИ.

Лежавший смирно все это время пациент сделался еще белее, чем был, издал странный звук, похожий на всхлип и неуклюже заворочался.- Да вы совсем с ума посходили? - спросил он, глядя с непроходящим удивлением то на медсестру, то на доктора. – О каком, к черту, выкидыше речь? Я не беременный.

- Это я смогу сказать вам после того, как получу на руки результаты анализов и осмотрю вас. В любом случае, мы должны проверить и этот вариант.

Срочные анализы лаборатория делала в кратчайшие сроки – через четверть часа все должно было быть готово. А пока всячески упирающегося Падалеки переодевали и готовили к осмотру, Дженсена вызвали в соседнюю смотровую – к испанской девушке без документов с сердечным приступом. Пришлось повозиться, и вспоминать обрывки фраз и слова, потому что та с трудом понимала чужой язык.

Когда Дженсен вернулся к своему недавнему пациенту, воинственное настроение у того уже спало - то ли лекарства подействовали, то ли было время подумать.

Противиться он перестал и, слепо пялясь в потолок, попросил:

- Ладно, делайте то, что собирались. И скажите мне уже, что никакого ребенка нет и это все бред. Пусть это лучше будет аппендицит.

Надевая стерильные перчатки, Дженсен позволил себе тихо усмехнуться – эти пациенты такие странные, каких только случаев и реакций не приходилось наблюдать. Забавно, что кто-то предпочитает беременности аппендицит, а кто-то готов жить под дверью во врачебный кабинет, только чтобы быть уверенным, что с ребенком все хорошо.

В данном случае было уже все ясно – перед тем, как зайти в палату к Падалеки, Дженсен получил на руки готовый результат анализа крови – ?порадовать? аппендицитом будущего отца уже никак не получится.

- Расслабьтесь, Джаред. Так будет проще и вам, и мне проводить обследование, - попросил Дженсен, присаживаясь на круглую табуретку, и включая аппарат УЗИ. – Дышите глубоко и спокойно, через нос. Больно не будет, если только неприятно первые секунды, пока буду вводить датчик.

Джаред поспешно приподнялся на локтях и затравленно посмотрел на странную штуку в руках у доктора, которую тот смазывал прозрачным жирным гелем.

- Вы что, будете совать в меня этот недоразвитый фаллоимитатор? Еще и в резинке? Да идите вы на хрен! Похоже на извращение из порнухи.

- Это всего лишь часть обследования.

- Оно точно необходимо?- Таким образом я смогу вам точно сказать о причине вашего недомогания, вернее, вы сами все увидите. Ложитесь обратно и не напрягайтесь. Датчик тонкий, вы почти ничего не почувствуете. Все, что я буду видеть, вы сможете наблюдать на втором экране, развернутом к вам.

Рябящий экран монитора показывал на сером фоне черную точку и еще какие-то очертания – в общем, ничего интересного или понятного обычному человеку.

- Темное пятно – это что? – не выдержал Джаред, устав смотреть эту несуразицу.

- Это ваш ребенок, Джаред, - ответил доктор, вдвигая датчик глубже и меняя угол. - Приблизительный срок – пять-семь недель.- Вы шутите? – безнадежно спросил парень, не дав ему договорить.

- А похоже? - совершенно серьезно спросил Дженсен, скользя взглядом по испуганному лицу пациента.

- Там же толком ничего не видно!- Ошибаетесь. Все очень хорошо видно. Можем посмотреть, как сокращается сердечко, если хотите. Я специально решил дождаться УЗИ, чтобы вам сказать, потому что вы, похоже, отличаетесь поразительной степенью недоверия врачам. Но результат вашего анализа крови тоже подтверждает беременность.

- Вы уверены, что это мои результаты? Может, их перепутали?

- Мистер Падалеки, - слегка улыбнулся Дженсен, возвращая датчик обратно на подставку. – Мы с вами не в кино, это жизнь, путаницы в результатах быть не может. У нас хорошая, четко работающая лаборатория.- Вот же дерьмо, а, - Джаред попытался подняться с кушетки. – Я чертов неудачник.

- Лежите, не вставайте. Вам и ребенку повезло, что вы обратились на той стадии, когда все обратимо. Протянули бы еще пару дней, накачавшись обезболивающими, и беременность мы бы уже не спасли. Да и для вас это могло обернуться проблемами со здоровьем. Сейчас состояние нормализовалось, но лучше все-таки поберечься. Больше никаких спортзалов, и тем более, силовых нагрузок. В вашем состоянии они категорически запрещены. Покой и отдых, полноценный сон и правильное питание. И с пивом я бы тоже посоветовал завязать на время беременности.Радости не последовало, парень лежал с нечитаемым выражением лица, перебирая длинными пальцами складки на своем больничном одеянии.

Это тоже было для Дженсена не ново – многие пациенты не сразу принимают новость о своей новой роли. Надо дать им время привыкнуть.

- Состояние мы нормализовали, результаты анализов у вас хорошие, но я бы понаблюдал вас еще какое-то время. Вам лучше остаться в клинике на пару дней: пройдете курс капельниц, побудете в тишине и покое, а потом я выпишу вам витамины. Если хотите, я могу позвонить родственникам или вашему… другу, чтобы проинформировать о случившемся.

- Не надо никому звонить. Слушайте, доктор, спасибо за заботу, но я не могу и не хочу здесь торчать. Я бы предпочел уйти отсюда - сейчас.

- Поверьте, учитывая то состояние, в котором вы к нам поступили, вам лучше остаться. К тому же, за окном ночь.- Это не проблема, я поймаю такси – их здесь полно. Просто дайте мне бумагу, я напишу отказ от пребывания здесь и покину клинику под свою ответственность. Все законно.

- Вам настолько безразлично собственное здоровье и здоровье ребенка?

- Я просто не хочу здесь находиться. Насколько мне известно, при добровольном отказе от лечения, я имею полное право уйти в любое время.

Парень был явно ?в теме? и знал, о чем говорит - все верно, если бы он даже изъявил желание умереть на операционном столе, это желание обязаны были учесть и исполнить. А за вольности и неподчинение медицинскому уставу можно и схлопотать от начальства. Одним словом, прав на удерживание силой нерадивого отца – о чем только эти дуралеи думают? – ни у Дженсена, ни у другого врача не было, таков закон.

- Хорошо, - Дженсен встал. – Я принесу вам ручку и бумагу. И все-таки выпишу витамины. Попринимайте хотя бы пару недель, хорошо?

Падалеки подписал все нужные бумаги, оставил данные медицинской карточки для оплаты счетов за анализы, переоделся в свою одежду и поспешно ушел, глядя исключительно себе под ноги, избегая поднимать глаза на доктора и медсестер.

После его ухода у Дженсена внутри осталось какое-то неприятное чувство незавершенности.

Был в его второй специальности большой и ободряющий плюс – единовременная помощь двум людям сразу – маленьким человечкам, которым только предстоит придти в этот мир, и их отцам. Но даже осознание этого иногда было не в силах перекрыть те ситуации, которые случались на работе. Сегодня, конечно, ничего ужасного не произошло – никто не умер, у ребенка были все шансы родиться здоровым. Только вот Дженсену почему-то казалось, что парню со звучным именем ?Джаред? требовалось нечто большее, чем список лекарств и витамины…Отвлечься от этих мыслей помогла работа – как всегда. На скорой привезли трех раненных – жертв ограбления на ближайшей заправке, и самого грабителя с проломленной головой, которого раненный хозяин огрел чем-то тяжелым. Вместе с санитарами под ногами крутились двое полицейских, совали нос, куда не надо и только мешали работать. С полицией так всегда – они вечно лезут, куда их не просят, дотошничают, пока ты пытаешься вновь ?завести? остановившееся сердце или вытащить пулю.

К концу смены Дженсен, хлебая свой подогретый кофе, уже и вовсе позабыл о беременном парне, которого встретил ночью.

*Два дня после той смены прошли очень быстро – Дженсен принимал пациентов, наблюдал за Кэти, которая во имя собственной ?сепарации? претерпевала адские муки, но продолжала работать по графику двойных смен, отлучаясь домой лишь один раз. Интересно, надолго бедняжки хватит?

Ему нравилось упрямство этой девочки, да и работу свою она любила, но очень не хотелось, чтобы она себя угробила. С Кэти Дженсен общался, пожалуй, ближе всех среди сестринского персонала. Он не имел привычки делиться чем-то личным, тем более с кем-то на работе, поэтому многие его считали букой и вообще самовлюбленным типом. А вот появившаяся два года назад практикантка как-то умудрилась расположить к себе, кроме того, ей не нужно было ничего говорить, она сама о многом догадывалась, в очень личное не лезла, но поговорить с ней было интересно и приятно. Первые пару месяцев общения Кэтрин зазывно хлопала ресницами и надувала губки, но когда поняла, что доктор Эклз испытывает к ней исключительно отеческие чувства, легко переключилась на другой – дружеский ?режим?.

- У меня обеденный перерыв. Пойдешь в кафе? Очень-очень черный кофе тебе не помешал бы.Кэти отвлеклась от монитора компьютера, устало посмотрела на Дженсена и обиженно скривила рот.- Не-е, мне еще столько бумаг обработать надо. Ненавижу возиться с ними. Все ненавидят. Поэтому Фэррис свалила все на меня – я ведь сама вызвалась. Так что, я пас.

- Жила бы ты лучше с родителями, - подмигнул ей Дженсен. – Ладно, я принесу тебе пончик.

- С лимонной начинкой…Осень в Нью-Йорке красно-желтая – от обилия кирпича, желтеющих листьев и солнца. Спустившись с крыльцана тротуар, Дженсен поправил воротник куртки и, лавируя среди потока людей, пошел по направлению к кафе. Он не имел привычки смотреть по сторонам, особенно во время перерыва, но сейчас, жмурясь от яркого солнца, почему-то шел, рассматривая людей в небольшом парке, расположенном через дорогу, прямо напротив здания больницы.

Обычно там старушки кормили голубей булками, катались в траве малыши, совершали пробежки любители здорового образа жизни, а еще иногда там коротали время пациенты клиники.

Вот и сейчас парень, сидевший на одной из лавочек под тенью развесистой кроны вяза, казался до боли знакомым.

Эклз остановился, сощурился, чтобы присмотреться получше. Темноволосый парень сидел сгорбившись, а вид у него был, мягко говоря, хреновый и замотанный.Это же тот самый недавний пациент…Задвинув идею об обеде на второй план, Дженсен перешел через дорогу, подошел к лавке с чугунными ножками и присел рядом.- Эй, привет. А я тебя помню. Ты Джаред, верно?

Джаред медленно повернул голову в его сторону, устало моргнул.- А вы тот самый доктор… кажется. Вау, запомнили мое имя?- У меня неплохая память. Ты же отказался от медицинского наблюдения под свою ответственность, так что ты здесь делаешь? Вернуться решил?

- Не совсем.

- Как самочувствие? – задал дежурный вопрос Дженсен.Падалеки повел плечом и упрямо набычился.- Как видите.- Ну да, то, что ты сидишь здесь, а не в машине скорой, уже как-то обнадеживает. Так ты просто воздухом дышишь или по какой-то другой причине пришел?

Парень ничего не ответил, только молча протянул Эклзу вдвое сложенный глянцевый листок с каким-то текстом.

Дженсен взял его, быстро пробежался глазами, повертел в руках, легко узнал информационную листовку с эмблемой своего госпиталя. Такие раскладывают в приемных.

- Думаешь об аборте? Да, у нас их делают. В основном по медицинским показаниям. А у тебя же, кроме инцидента, случившегося пару дней назад, все хорошо?Джаред поджал губы.- Значит, мне придется найти другое место.- Хорошо подумал?

- Врачи все такие зануды?

- Ну, вообще-то, это не занудство. Я просто спросил. По долгу службы. Потому что сначала ты сделаешь это в какой-нибудь маленькой частной клинике с упрощенной системой и без лицензии, - монотонно и очень тихо начал Дженсен, с расчетом на то, что его собеседник все-таки выйдет из своего ступора и начнет поддерживать беседу. Так и вышло, Джаред выпрямился, развернулся к нему лицом, стал внимательно слушать, и, кажется, даже заинтересовался. – Они сделают все не так, у тебя начнутся осложнения, потом тебя привезут опять к нам – с кровотечением или абсцессом, нам придется принимать меры, чтобы спасти твою задницу – в прямом и переносном смыслах, кстати. Все эти вмешательства в семидесяти пяти процентах из ста означают невозможность выносить ребенка в последующие беременности или еще какую-нибудь дрянь, которая будет значительно усложнять тебе жизнь - придется потом глотать колеса, закупая их целыми пакетами до конца жизни. Я уж не говорю о том, что всегда есть риск не успеть, и ты загнешься в луже крови на полу в собственной ванне. Ну как перспективы? Думаешь, бред? Черта с два, я-то уж знаю, о чем говорю, я в этой клинике давно практикую акушером, таких балбесов нам доставляют постоянно.

Джаред озадачился, смахнул с глаз густую челку, растрепанную ветром, и хрипло спросил:

- А кто сказал, что я вообще потом собираюсь рожать детей? У меня планы рушатся.

- Точно. Планы. Мы все так сначала думаем. А потом планы меняются, и мы задумываемся – а неплохо бы вернуть все назад, только обратный путь уже перекрыт. Слушай, перед тем, как сделать что-то, что потом нельзя будет изменить, лучше хорошенько подумать.

- Вы ведь ничего не знаете…

- Верно, не знаю. Но, если хочешь, можем поговорить, чтобы я понял.- Слишком долго объяснять, - неохотно ответил Джаред.- А у меня есть время, я на обед вышел. Знаешь что, тут на другой стороне есть отличное кафе, я каждый раз затариваюсь там кофе и булочками. Все лучше, чем сидеть здесь на ветру. Можем перекусить, заодно и поговорим.

Джаред смотрел недоверчиво, колебался.- Да ладно! – поднялся на ноги Дженсен. – Так или иначе, я твой врач, считай это терапией. Если будешь сидеть, как изваяние, потащу волоком. У меня обеденный перерыв не резиновый, а я еще даже не завтракал.

Слава всем святым, парень сдался и встал со скамейки - и оказался на пол головы выше своего собеседника – засунул руки глубоко в карманы джинсов и поплелся за Дженсеном.Столики в кафе были маленькими, низкими и круглыми, расположившийся за одним из них Джаред, не знал, куда ему деть ноги, потому что стоило нормально усесться, как коленки сразу же упирались в столешницу. Поэтому, он без конца крутился на стуле, пока Эклз расплачивался у кассы за заказ.

- Молочный коктейль, серьезно? – уставился он на Дженсена, когда тот поставил перед ним большой стакан с белым пенящимся напитком. – Это что, издевательство? Я ведь кофе просил.- Кофе в твоем положении не самый лучший выбор.

- Врачи действительно зануды. И ты – не исключение.

По дороге до кафе было принято решениеобращаться друг к другу по имени. Обстоятельства их знакомства и тема разговора предполагали переход к неформальному общению.

Приступать к обеду Дженсен не спешил, вместо этого произнес:- Я знаю много причин, по которым сразу бегут избавляться от ребенка – бросил парень или не хочет жениться и признавать ребенка, не поймут родаки, потому что ждали совсем другого, образ жизни, в который не вписываются пеленки, и еще много чего. Что у тебя? Ты не похож на счастливого папочку. А беременность, все-таки, радостное событие. Разве нет?Джаред шевельнул губами, будто искал слова, но не находил.

- Я бы не сказал, что радостное. Даже не знаю, с чего начать. Всего слишком много. Знаешь, я здесь не так давно. Я не из Нью-Йорка, а из маленького тихого техасского городка. Перспектив там ноль, если только вкалывать на отцовском ранчо – но мне это как-то не сильно интересно. Поэтому, когда еще учился в школе, твердо решил, что уеду. Обязательно! Выучусь и уеду. В большой шумный город, в Нью-Йорк, например. Найду хорошую работу по специальности, заведу друзей, построю карьеру, и мои родители будут мной гордиться. Я выучился, получил диплом, приехал сюда, не так давно получил работу своей мечты - босс в восторге, у меня отличный досуг, приятели, с которыми мы оттягиваемся в барах и клубах – все по сценарию, так, как я задумал. Немногие могут этим похвастаться, правда?

- Ух ты, прямо страница из светского журнала. Я в сравнении с тобой просто медицинский задрот. Испытал желание прыгнуть с крыши небоскреба.

- Не язви, я правду говорю. Ну посуди сам, как сюда может вписаться ребенок? Но ты прав, везти безоговорочно во всем не может, рано или поздно везение закончится, и начнется сплошная задница. Только я не думал, что она начнется так скоро. А я даже понятия не имею, что с ним делать и как воспитывать. Я не разбираюсь в детях.- Дети – не машины. Никто сначала не разбирается в них.

- Все равно. Плюс ко всему, государство отказало в помощи беременным отцам – никаких льгот и содействия, даже моральной поддержки, и то никакой. Моя страховка не будет покрывать расходы на ведение беременности и роды, которые вылетят в астрономическую сумму, а потом еще, наверняка, потребуется реабилитация.

- Отличное знание матчасти.- Я в юридической фирме адвокатом работаю, законы знаю назубок. Но, несмотря на неплохой заработок, у меня нет таких денег. Я снимаю студию с видом на Центральный парк… это дорого. Я не так давно туда переехал из Куинса, где окна моей комнаты выходили на вход в иеговистскую церковь и мусорные баки.

- Ладно, опустим разговоры про созерцание вида из окна. Отец ребенка вообще в курсе твоих планов? На нем равная доля ответственности. Его помощь и поддержка имеют значение. Только глядя в твои глаза, мне почему-то кажется, что за то время, что прошло с момента, как ты узнал о ребенке, ты никому ничего не сказал.

Джаред опустил голову.- Эй, ну правда, что за детские глупости? Он участвовал в этом деле наравне с тобой. Может, он окажется более рассудительным, и предложит что-то более подходящее, нежели аборт?

- Отца нет.- В каком смысле?- В прямом. Я не знаю, кому сообщать эту ?радостную? новость. Я даже имени его не знаю. Впрочем, даже если бы и знал, не стал бы ничего ему говорить. Это было ?разовое мероприятие?. Как можно растить ребенка с чуваком, которого видел один раз. И то на нетрезвую голову. Да, черт возьми, я идиот. Мы тогда в спортбаре игру смотрели. Адреналин, много бухла … я так запарился с работой – у меня секса перед этим месяца три не было, и тут… В общем, понятия не имею, как я вляпался в эту херню, а главное, почему мы проигнорировали резинки. Я был, максимум, настроен на дрочку в сортире, но он, кажется, нет, и все зашло куда дальше. Черт! Только я мог залететь с первого раза, да еще таким образом, как малолетка в свой выпускной.

- Претендент только один?- Я же говорю, мне не до амуров последние месяцы. Вообще ни с кем. Работа. Много работы!

- Знакомо.

- Постоянные разводы, дела об опеке над детьми, дележ имущества, думаешь, тут до личной жизни?

- Когда работа в кайф – это здорово. Но знаешь, главное, чтобы не случилось однажды понять, что работа – это единственная нить, которая тебя связывает с жизнью. Что ты дышишь только там, надевая на себя официальную маску профессионала – белый халат или галстук, не важно, но ты строишь из себя кого-то, играешь, хочешь быть значимым, нужным и боишься собственного дома, потому что он пустой и мертвый, а это хуже призраков. И ты сидишь на работе до последнего, потому что страшно возвращаться – ты открываешь дверь, а там темнота. Ты заходишь, врубаешь свет, включаешь телевизор, закидываешь пиццу в микроволновку, но от этого дом не оживает, и ты ощущаешь себя таким же пустым, как и он.

Джаред складывал из белой бумажной салфетки собачку, последним штрихом загнул ей ухо, и поставил на стол рядом со своим стаканом.

- Выбор за тобой. Тебе нужно подумать, но, - Дженсен достал из кармана куртки визитку и протянул своему собеседнику, - какое бы решение ты не принял, позвони – там есть номер моего мобильного, не обязательно звонить в клинику на рабочий. Обещаю, что не буду больше переубеждать и читать нотации. Мы что-нибудь придумаем. Если нужен будет врач для ведения беременности, у меня неплохой опыт – страховка не проблема. Ну, а если примешь другое решение - черт, не верю, что я это говорю - но придется тебе и в этом помочь. Уж лучше так, чем отдать тебя какому-нибудь мяснику, который искромсает тебя в фарш.

- Спасибо. Мне, правда, нужно подумать какое-то время.

- Я знаю, - Дженсен глянул на циферблат своих часов. – У меня заканчивается перерыв, нужно возвращаться в клинику, пациенты ждут.

Джаред впервые за все время поднял взгляд и, заглянув Дженсену прямо в глаза, слабо улыбнулся.

Улыбка шла ему куда больше, чем хмурая гримаса тревоги. Кроме того у него обнаружились совершенно замечательные ямочки на щеках - тут сам Бог велел улыбаться не переставая.- Обещаешь позвонить?

Джаред кивнул, и снова сделался замороженным и неприступным.

*Первую неделю Дженсен ждал. Как подросток, хватался за телефон, едва тот подавал признаки жизни, проверял по несколько раз в день – не пропустил ли он звонок.

Это было странно и очень глупо. Стыдно было признаваться самому себе. Дженсен отругал себя, что не взял у Джареда номер телефона, а лишь только оставил свой. А в его анкете в графе с номером телефона стоял прочерк.

Врачам невозможно без здоровой доли цинизма и хладнокровия. И Дженсен гордился тем, что смог выработать у себя и то, и другое. Однако это не мешало ему заботиться о пациентах и искренне им сопереживать. Но о Джареде хотелось позаботиться отдельно. Слишком он был… одиноким, что ли? Это было, конечно, верхом непрофессионализма – да мало ли, сколько в городе отцов-одиночек, и что, всех гладить по головке и прижимать к груди, предлагая свою профессиональную помощь и моральную поддержку? Мать Тереза, мать вашу! Рационализация помогала слабо. Судьба Джареда его все равно беспокоила, особенно, когда он возвращался с дежурств домой и долго крутился на диване, пытаясь заснуть. Воображение услужливо подсовывало не самые радужные картины.К середине второй недели Дженсен перестал ждать звонка и хвататься за телефонную трубку. Вероятнее всего, парень уже принял какое-то решение, информировать об этом доктора Эклза в его планы не входило, вопреки обещаниям. В конце концов, это его жизнь, и он имеет полное право строить ее так, как ему угодно.Телефон зажужжал в лифте. Дженсена вызвали в ортопедию. Утром привезли мальчика с раздробленной ступней - он, играя в отцовском кабинете, как-то умудрился опрокинуть себе на ногу книжный шкаф. Дженсен его принял, оказал первую помощь, а потом ребенка забрали ортопеды и хирурги. Но они, как пить дать, отрежут. Нужно было проконсультироваться, и попытаться спасти ступню – парню всего десять!

Погрузившись в собственные мысли, Дженсен не сразу понял, что в кармане халата вибрирует, поставленный на беззвучный режим, телефон. Достал, посмотрел. На экране белым мигающим конвертом высвечивалось новое смс. Открыл, принялся читать: ?Привт)),- начиналось со странного приветствия смс. - Скажи а это норм что поясницу пост тянет? неприятно((?.Подписи не было, отправитель представлял собой незнакомый номер, просто набор цифр. Но Дженсен сразу же все понял. Нажал на лифтовой панели красную кнопку ?стоп?, выбрал в телефоне пункт ?перезвонить по номеру?. Трубку взяли почти сразу же.

- Джаред? Привет. Это Дженсен, - на всякий пожарный представился он, и, не дождавшись ответа, начал скороговоркой: - Как тянет поясницу? Болезненные ощущения по шкале от 1 до 10 на сколько? Кровяных выделений нет? Как ты вообще там?

В трубку фыркнули.- И тебе привет, Хаус. Я вполне жив. Ничего такого нет. Да и не больно особо, просто тянет немного. Ощущения такие, будто я неделю не разгибался и ползал на карачках. А вот в животе немного тяжеловато. Короче, неприятно как-то оно все, но терпимо. Просто я тут на работе с бумагами клиентов закопался – отвлекает ужасно. Стул кажется неудобным, через каждые пять минут хочется встать и размяться. Хочется пойти убивать коллег, потому что они, суки, с самого утра сияют и лыбятся, а у меня настроение ни к черту.

Дженсен облегченно вздохнул и заулыбался – все было хорошо, и с самим Джаредом, и с ребенком, наличие которого подтвердилось мгновение назад.

- Такие ощущения на твоем сроке вполне нормальны. Многие ощущают дискомфорт – там же меняется сейчас все, плод растет, развивается, организм подстраивается под новое состояние. Просто у некоторых этот дискомфорт выражен ярче, чем у других. Как итог – кто-то чувствует себя скверно, кто-то почти ничего не замечает.Джаред чем-то шелестел, наверное, листал попутно свои бумаги.- Значит, я попал в группу тех, кому особенно ?повезло?. Ожидаемо, ага.

- Это в пределах нормы. Но если переживаешь и волнуешься, можем сегодня вечером встретиться в клинике. Я как раз дежурю в акушерском отделении. Заезжай, посмотрю тебя.В трубке раздалось сосредоточенное сопение, собеседник задумался…- Джаред?

- Хорошо, я заеду.- Отлично. Позвони, как подъедешь к клинике, я тебя встречу, чтобы не было проблем с предварительной записью.

- Ок.Джаред ?отключился? первым. Дженсен еще какое-то время смотрел на экран телефона, пока тот не погас, затем убрал трубку в карман, отжал красную кнопку, и вместо шестого этажа, на котором располагалась ортопедия, поехал на одиннадцатый – в родильное и акушерское отделения.

Ему повезло – он встретил доктора Родс в холле.

- Ким, - окликнул он. – Кто у нас из врачей дежурит сегодня в ночную?

- Я.

- А разве не Марк должен?- Он, да. Но мы с ним поменялись, он очень просил, у него планы, вчера вечером уехал с друзьями в Буффало на пару дней – какой-то праздник или годовщина.

- Ясно. Но у тебя же завтра утренник у девочек в детском саду?- Да. С этой работой ничего не успеваю. Хотела сшить им костюмы. Но дежурство прежде всего, придется мелким обойтись без костюмов.- Слушай, я могу тебя подменить, - предложил Дженсен.

Плюс в этой ситуации был еще и в том, что помимо личного интереса предоставлялась возможность помочь коллеге.- У тебя вчера днем была здесь смена, а сейчас ты в терапии. Ты вообще отдыхал, супермен?

- Этой ночью отсыпался. Да ладно, мне привычно. А у тебя такое событие… По рукам? Могу даже не записывать свое заступление на смену, оплата за дежурство твоя. Закончу смену в терапии и приду сюда. А ты после дневной собирайся к своим девчонкам, они заслуживают красивых костюмов на утренник, - подмигнул Дженсен доктору Родс.

Через полчаса после начала очередной смены, телефон Дженсена снова зажужжал. Джаред сообщил, что приехал и стоит у парадного входа.

- Хорошо. Я встречу тебя у регистрационной стойки. Если что, не говори, что ты на прием.Когда Дженсен спустился в приемную, Кэти протягивала Джареду регистрационный бланк. Тот явно не знал, что делать, и стоял истуканом, спрятав за спину руки.- Пожалуйста, внесите свои данные, сэр, - по второму разу с расстановками объясняла ему девушка. – Это необходимо, чтобы вас приняли. Вы понимаете меня?- Все хорошо, Кэти, - успокоил ее Дженсен и поманил к себе Джареда. – Ему не надо ничего заполнять. Он ко мне – просто знакомый.Джаред поспешно юркнул за угол, оставив медсестру в полном недоумении. Чтобы у доктора Эклза ?просто знакомый?, да на рабочем месте? Земля сходит со своей орбиты?

- А это нормально, что я вот так врываюсь к тебе на работу? – неловко поинтересовался Падалеки, пока они с Дженсеном выходили из лифта и шли по пустому коридору. – Я не отвлекаю тебя от основной работы? У тебя, наверное, пациентов уйма.

- Как видишь, - Дженсен сделал рукой в воздухе неопределенный жест. – Тишина, как в морге. В терапии на скорой работы в разы больше, не спорю, а здесь ее не так уж и много. После принятия закона все изменилось, увы.- Что, никто не беременеет, не рожает?- Почему же, и беременеют, и рожают. Просто пациентов не очень много. Кто-то предпочитает не обращаться вообще, либо останавливаются на частых клиниках. Они считают, что таким образом избегают регистрации государством. Но неизвестно, что хуже. После того, как контроль лицензий в негосударственных клиниках отменили, появилось слишком много шарлатанов. Сам понимаешь, какое лечение они могут предложить, тем более, в такой интимной и сложной сфере. Мужская беременность в этом плане еще сложнее женской и требует дополнительного наблюдения. Они слишком часто калечат и детей, и отцов… поэтому, как по мне, так лучше бы они приходили к нам. Сейчас мы наблюдаем здесь 10 будущих отцов, а раньше нулей в количестве пациентов было намного больше. К сожалению, у нас тут увеличилось количество маленьких пациентов – едва родившихся.- А что с этими детьми не так? – голос у Джареда заметно дрогнул, и он кашлянул, чтобы скрыть это.- Да ничего. Они здоровы. Просто отказники.- То есть?- То есть, от них отказываются после рождения. Многие отцы не могут или не хотят растить детей без льгот и прочих пособий, поэтому оставляют прямо здесь.

- И что вы с ними делаете?- Ничего. Их забирают социальные службы в приюты, - Дженсен устало вздохнул, потер глаза и сказал: - Ладно, хватит трепаться, давай в смотровой кабинет. Посмотрим, как у вас двоих дела.В комнате зажегся яркий белый свет, такой же слепящий, как и халат Дженсена, и Джаред как-то сник, почувствовав разрастающуюся неловкость, предвкушая что-то не самое приятное.

- Мне раздеваться?- Верх можешь оставить, - не глядя на своего старого-нового пациента, сказал Дженсен, доставая из коробки новую пару перчаток и подготавливая все необходимое. – А низ снимай и ложись.

За спиной у Дженсена зашуршала одежда.

- Что, опять будешь тыкать в меня какой-то стремной хренью? – тоном обиженного ребенка спросил Падалеки. – В прошлый раз эта фиговина мне до печенок доставала, не круто было.

- Ну, во-первых, ни до каких печенок эта ?фиговина? тебе не доставала. Это специальный датчик, вреда от него никакого. На твоем сроке делать абдоминальное УЗИ – смысла почти никакого, увидеть что-то пока можно только таким способом. А во-вторых, делать повторно сейчас я его не буду – до конца первого триместра лучше избегать механических вмешательств, даже минимальных. Я просто проверю тонус мышц, общее состояние, ну и еще раз возьмем основные анализы. На данном этапе этого будет достаточно, - объяснил Дженсен, грея на пальцах смазку. – Ложись на кушетку, чтобы было удобно, ноги шире. Я буду осторожен, обещаю.