1 часть (1/1)

Прошу заметить, что это учение, в первую очередь, создано для моих учеников и последователей, которые отправились за мною, несмотря ни на что. Мы бороздили океаны, преодолевали беспощадные пустыни и исследовали катакомбы в поисках знаний, ибо знание?— свет, прожигающий нас до стекла. Я не считаю себя интересным человеком, но я крайне целеустремленный. Сейчас, спустя годы исследований, стараний и ритуалов, я на одном шагу от вознесения. Я понимаю, что попав в Дом-без-стен, пути назад не будет, потому Энид, дорогая моя, предложила написать эту книгу. Я не писатель. Я читал художественные произведения, изучал поэзию, но этого недостаточно. Мои познания?— совершенно в другой сфере. Не ждите многого.Моя история началась в старой, полузаброшенной больнице. Работников заставляли работать сверхурочно без (!!!) дополнительной платы. Это, скорее, было чем-то вроде хосписа, куда отправляли тяжело душевнобольных, умственно отсталых и погибающих. Это, конечно, весьма грустное зрелище. Я не любил там работать, начальник был несправедлив, пациенты пугали, а платили мало. Но именно там я начал свой путь. Отец рассказывал про сны, которые преследовали и его отца. Видимо, что-то семейное. Я тоже их видел, но не понимал. Но потом я встретил старика. Буду честен, имени его я не помню. Он был глубоко душевно больным, я приносил ему письма его родственников и он всегда заводил со мной разговор. Поначалу это раздражало, но он был весьма доброжелательным, так что я, в конце концов, вступал с ним в диалог. Оказывается, он видит те же сны. Это настораживало. Еще тогда я подумал, что эта встреча не могла быть случайной, ведь про свои кошмары я не рассказывал никому. Старик говорил мне про Обитель, про Гирби и про Павлинову дверь. Не утаю от вас, что являлся и, во многом, все еще являюсь скептиком. Я не верил в оккультизм и, начав им увлекаться, понял как же трудно найти стоящие работы среди конспирологических теорий, призывов Дьявола и предсказаний по кофейной гуще. Впрочем, я отхожу от темы. Именно из-за моего скептицизма поверить в его слова было трудно, но часть меня хотела верить, ведь образы, что он описывал, преследовали и меня почти каждую ночь. Мои ладони потели, сердцебиение учащалось, это мучило меня с детства. В крайне безрадостные дни, мне приходилось приобретать вытяжки опиума, чтобы засыпать.Начальник вызвал меня в свой офис, как сейчас помню, они увольняли ненужных работников в связи с урезанным бюджетом. Не могу сказать, что был разочарован. Лишь разговоры со стариком давали мотивацию являться в свою смену. Прошла пара дней и я все еще не мог поверить, что мог спокойно спать больше семи часов. Видимо, работа негативно на меня сказывалась. Я понимал, что мне нужен заработок, но я хотел просто отдохнуть и это пошло мне на пользу. Тем не менее, всему хорошему приходит конец. Увидев вакансию в ?Гловер и Гловер?, я решил воспользоваться ситуацией. Многого для этого не потребовалось, просто уметь считать. Спустя пару дней я уже вживался в новый коллектив, Гловер старший?— толстый и вечно недовольный мужчина, а младший?— симпатичный и добрый. Признаюсь честно, математику я никогда не любил. Приходилось считывать финансы за гроши, но дареному коню в зубы не смотрят. Вакансия прямо на голову упала.В один день, проснувшись рано утром, как и всегда, я заварил чашку кофе. Именно тогда я заметил письмо под дверью. Тот самый старик, с которым я общался на прежней работе, скончался и, по какой-то причине, внес меня в свое завещание. Не буду врать, это меня заинтриговало.После работы я отправился получать завещанное. Это было весьма большая коробка. Больше, чем я ожидал. Вернувшись домой, я аккуратно распаковал её, внутри была весьма круглая сумма денег, три записки и, видимо, дневник старик. В дневнике были безумные бредни, как я думал на тот момент, что-то про Дозорного, Солнце-в-Лохмотьях. Его дневник меня не впечатлил, ведь важной для себя информации, на тот момент, я для себя не нашел. Я начал изучать записки: на одной?— грубо начерченная карта, ведущая в неизвестном направлении, а на другой?— адрес, в котором, как указано в записке, проживала личность, столкнувшаяся с теми же снами. Видимо, это было большой проблемой. Ах, если бы я тогда знал, куда это меня заведет!Я начал писать письмо, любопытство взяло вверх. До сих пор помню, что многого я не написал, был озадачен и засыпал возможного собеседника вопросами и, скрепив письмо печатью, отправил на этот таинственный адрес.Пока письмо было в пути, я решил изучить, куда ведет эта таинственная карта. Почувствовал себя пиратом, ищущий клад! И ведь нашел… Лавка Морланд?— непримечательное заведение, книжный магазинчик с оккультной репутацией. Его почти невозможно найти, если не знать где искать. Наверное, оно было к лучшему, ведь Бюро Умолчания брали всех, кого не лень.Тогда, стоя пред дверью, ведущую к безграничным знаниям, я не знал, какую роль это заведение и его владелица сыграют в моей жизни. Морланд, прекрасная женщина. Я поинтересовался у нее насчет старика, а она сообщила мне, что тот был постоянным клиентом. Сообщив о его кончине, Морланд расстроилась, но быстро поняла, что старик, доверив информацию об этом месте мне, жаждал передать мне знания. Морланд, не промедляя, ринулась к одной из полочек и, схватив три книги, вернулась ко мне.—?За счет заведения! —?Сказала она, просовывая мне три толстых книжки. Именно так я познакомился с работами Терезы Гальме, изучающей сны ремесленников и замочников. Как я позже узнал из разговоров с нею, она была Вечной.К тому моменту, когда я вернулся домой, в ответ уже пришло письмо от некоего Виктора. Ах, если бы я знал, какую огромную роль он сыграет на протяжении всего моего тернистого пути! Он назначил встречу в парке, ночью. Звучало жутко, даже опасно, но отступить я уже не был способен. Пролистывая работы Гальме, поглощая кофеин, я беспокойно ожидал встречи с новым знакомым. Труды Гальме, кстати говоря, были прекрасны для начинающих адептов, их было легко читать, а саркастичная натура Терезы всегда заставляла меня улыбнуться. Крайне рекомендую.Я не заметил, как на часах пробила полночь, благо парк находился не так далеко от моего места проживания. Накинув пальто, я скорым шагом направился в сторону назначенной встречи, рисуя в голове самые худшие представление о том, как меня похитят, убьют или принесут в жертву. Меня прозвали Искателем за то что я, по их мнению, отбросив страх, шел навстречу неизведанного, но признаюсь вам сейчас: пока я человек и я испытываю страх. Очень сильный.Пока я шел к лавочке, меня схватили за руку. Мне было страшно, но, на мое удивление, меня остановил весьма галантный мужчина с закрученными усами, лисьим взглядом и похожими снами. Мы проговорили всю ночь.Сейчас, когда Виктор является моим самым первым и самым верным моим адептом, вспоминать все мои чувства насчет него весьма забавно. Тем не менее, он не разочаровал.Я продолжал работать у Гловеров, продолжая скупать все интересные книги, что рекомендовала Морланд. Мной начало увлекаться Бюро Умолчания. Сразу скажу, что против тех, кто работает в Бюро я ничего не имею. Отец моего протеже, о котором вы узнаете чуть позже, являлся детективом. Это крайне интеллигентные, хитрые и интересные люди. Говоря с ними на нейтральной территории я узнавал много нового. А многие из них были знакомы с Обителью больше, чем просто по наслышке…Но сейчас ко мне приставили ленивого старика, которому не было интересно заниматься своей работой, так что опасности он не представлял.Мы продолжили встречаться с Виктором, обсуждая наши сны. Он сказал, что его наидражайшая сестра тоже их видит. Это пугало, но завораживало. Тереза Гальме тоже сталкивались с такими сновидениями вместе со своим партнером, Кристофером Иллополи. На этом этапе моих исследований мне становилось крайне интересно.Тем временем, Гловеры повысили меня, назначив ассистентом мистера Олдена, желчного старика, который лично прилагал всем усилия, чтобы испортить всем день. Он заставлял нас работать сверхурочно, он унижал нас. Особенно меня. Он не верил, что кто-то вроде меня достоин этой позиции. Я верил, что на тот момент у меня получится решить все дипломатично, но ненависть желчного старика росла с каждым моим звуком. Вскоре я не покидал офис до полуночи, а иногда?— до трех ночи.В то наималейшее свободное время, что у меня имелось, я изучал оккультные произведения, что были мне доступны. Я заметил, что озвучив мантру из одной книги, воздух стал чуть свежее. На тот момент многого я об этом не подумал, но сейчас мои губы и ресницы покрываются льдом от одного лишь упоминание. Аспект Зимы?— мой путь. Путь того, что не живет, но и не скончалось. Воспоминания, которые можно вернуть. Жизни, которые можно вернуть. В поисках просветления леденящие взоры сопровождали меня и благодаря Рассеченному Волку я пишу эту книгу.Но я, в очередной раз, отвлекся. Виктор встречал меня с работы, он познакомил меня со своей сестрой-близняшкой, Роуз. Они вечно подшучивали друг на другом и мы сформировали крепкую дружбу, которая продолжается и по сей день. Тогда в наших невинных разговорах проскальзывали намеки о Обители. Мы понимали, что наша троица?— далеко не единственные, кто чувствуют это беспокойство во снах. Мы начали собираться в Лавке Морланд, продолжая изучать оккультные произведения, а наше тайное общество по интересам официально было открыто для всех желающих, кто, естественно, не имел корыстных целей за фальшивыми улыбками. Этот шаг являлся самым важным. Создав тайное общество, я и не подозревал до какой степени оно разрастется. Даже сейчас, спустя несколько лет изучения запретных знаний и Мундуса, меня поражает, как далеко я зашел.Я продолжал работать у Гловеров, реже стал появляться дома, пить больше кофеина, а спать еще меньше. Мешки под моими глазами стали еще больше, чем раньше. Я получал гроши, работая почти сутки, а все свободное время тратил на раскрытие манящих тайн. В одной книжонке, не помню ее названия, я как-то вычитал, что у снов, подобных моим, есть несколько уровней. И подняться выше, в Лес, можно, срезав со своей головы локон волос. Его можно сжечь для пущего эффекта, но, признаюсь честно, желания этого делать у меня не было. Мои глаза закрылись и я, не имея какой-либо надежды, думая что это просто какой-то дешевый ритуал, погрузился в сон. То, что предстало предо мною, не подвластно описанию из-за моего скудного словарного запаса, однако, я думаю, что не будет найдено достаточно слов, чтобы описать Лес во всей его красе. Раньше я видел кошмары, они были похожи на туман, из которого за мною наблюдали заинтересованные взгляды. Сейчас же… Сейчас я понимал, насколько мало я знал, видел и чувствовал. Я уже говорил, что нет достаточного количества слов, чтобы описать мои чувства, но смею дополнить, что это состояние можно описать как ?открытие третьего глаза?. Я стал чувствовать более чутко, а оккультные произведения оказывали большее влияние на меня, они откликались с моими внутренними, углубленными познаниями. Лес?— далеко не самый простой лес, который вы можете найти за городом. Я проснулся на ледяной, серой почве посреди исполинских деревьев, которые не поддаются классификации. Сразу добавлю, что я не проснулся буквально, но, скорее, проснулся внутри своего сна.Истерзанные стволы деревьев были покрыты шрамами неизвестного происхождения, а из этих шрамов, еле заметно, сочилась кровь. Глубокий туман вместе с высотой деревьев не позволял видеть дальше вытянутой руки. Мое тело замерзало, но этот холод не убивал меня. Я чувствовал слабое покалывание на поверхности кожи. Признаюсь честно, я был напуган. Безумно напуган. Я не верил в паранормальные происшествия, но это трудно было игнорировать. Я спал, но это не было сном. Я был в своем теле, но мое сознание пребывало в ином измерении. Как я позже узнал, Лес?— часть Мундуса. Другой мир, в котором проживают Часы. Двадцать четыре, если быть точным. Но это куда больше, чем цифры, обозначающие время. Часы?— существа, обладающие незримой нам силой. Кто-то может назвать их древними богами, про которых я читал в мифах какого-то Некрономикона, что попался мне на глаза у Морланд. Не был им впечатлен, кстати говоря.Я бродил по лесу в отчаянной надежды найти либо ответ, либо выход отсюда. Мне казалось… Нет! Я был уверен, что за мной наблюдали. Иногда, в далеке, мне слышалось хлопанье огромных крыльев, но я не рискнул приблизиться к обладателю этого звука. Это земли Мотылька, нулевого часа, способно свести с ума одним лишь своим завыванием. То ли дело я слышал шепотки во тьме, подобие тревожного пения. Сон не принес мне ничего полезного, но я понял, что Лес?— не просто вымысел. Я проснулся в холодном поту, меня трясло и я не отошел от шока, но это было лишь началом.Близился рассвет, мне пора было отправляться на работу, прислуживать ненавистному старику. Я возненавидел это место почти сразу, я не мог продолжать. Но мне приходилось. Стоило мне направить взгляд куда-то, кроме рабочих бумаг, как Олден принимался отчитывать меня. Очередной рабочий день был закончен. Вымотанный, но пока еще не сломленный, я направился домой. У меня не было желания исследовать Лес, как и не было желания изучать приобретенные книги. Мистер Олден?— лишь бельмо на моем глазу. Я выматываюсь, мое тело не справляется с этим. Я не мог так больше. Но куда бы меня еще приняли? Найти работу было сложнее, чем вам может показаться. Я не был отпрыском из благородной семьи, я не являлся одаренным ни в одной специальности, да и теперь я привлек внимание Бюро Умолчания. Впервые встретиться с ними мне пришлось именно той ночью. Мой сон на рабочем столе прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Это были они. Мне пришлось спрятать всю свою растущую библиотеку в уборную, в надежде что исследователю хватит такта не посещать столь интимное место. Впустив усатого констебля, мне пришлось дать ему место и время на изучение моего помещения. Видимо, кто-то на работе начал распускать слухи о моем новом хобби. Бюро умолчания презирала все, что связано с оккультизмом. Их суды были подобны охоте на ведьм, ведь подсудимые, в конце концов, загадочно исчезали.Констебль покручивал дубинку в руках, аккуратно и внимательно рассматривая мои принадлежности. Меня охватила паника, но я старался не подавать виду, ведь это было бы равно смертному приговору. Всю свою жизнь я не занимался ничем, что могло бы поставить меня в подобную щекотливую ситуацию. Изучение оккультизма из научного интереса, конечно же, официально не было запрещено, но Бюро пристально наблюдали за теми, кто начинал понимать суть Обители. Даже сейчас, имея за спиной годы опыта и запретных знаний, я затрудняюсь сказать, что понимаю Обитель. Конечно, мои познания в ней куда больше, чем когда-либо были. Куда больше, чем у прочих смертных, но Обитель, видимо, никогда не будет полностью понята теми, кто не последует стопам Дозорного. Я надеюсь, что в ближайшее время я получу ответы на все свои вопросы.Спустя пару минут, что тянулись столь долго, что это сводило с ума, Детектив почесал свой подбородок, улыбнулся мне и покинул мои апартаменты. Кажется, он сам был рад пораньше уйти с работы. Сомневаюсь, что его интересовал оккультизм больше, чем вечерняя чашечка кофе.На следующий день, отправившись в лавку Морланд, владелица сообщила мне, что Бюро Умолчания стало пристально наблюдать за ее лавкой, из-за чего она была вынуждена отправиться куда-то еще. Возможно, в Мюнхен. Это, естественно, опечалило меня, ведь Морланд была своеобразной дверью в мир оккультизма. Обменявшись любезностями и попрощавшись, я зашел в лавку в самый последний раз. По крайней мере, так я думал на тот момент. Наше общество продолжало собираться там в определенные часы так, как мы делали это раннее. Мы обнаружили потайную комнату за книжными полками. Квадратное, полупустое помещение без окон, с глубоким подвалом. Теперь эта скрытая комната являлась нашим новым домом. Мы перенесли сюда наши книги и личные принадлежности. Не поверите, но эту книгу я пишу именно отсюда. Эта лавка стала нашим домом вне дома.Вновь отправившись на работу, Олден пребывал в еще худшем настроении, чем обычно, из-за чего идея издеваться надо мною показалась ему еще более забавной, нежели обычно. Хочется добавить, что описанное далее может показаться для многих бесчеловечным и пугающим, из-за чего я пишу эту предупреждение: вы не обязаны читать продолжение этой истории. То, что было мною сделано, не являлось чем-то гуманным, но по сей день об этом я не жалею. Меня называли чудовищем, упырем, безумцем и еретиком. Возможно, все это?— правда. Но меня это не остановило.Мистер Олден никогда не шел на разговор. Было лишь его мнение и ничье больше. Платили мне меньше, отпускали домой?— позже. Поступил либо я на эмоциях, или же мои действия были целиком и полностью осознаны?— мне все еще неизвестно.Виктор всегда был крайне хитроумен, а с каждым днем его хитроумие, казалось, становилось все острее и острее. Близнецы знали об Олдене. О том, что тот?— лишь кровосос, уничтожающий мое существование, мой рассудок и волю к жизни. Я не мог так больше продолжать. Как и не могли это терпеть мои соратники. Гловеры не слушали ни моих, ни чужих жалоб, ведь все мы?— лишь мелкие сошки. Простые счетоводы, с чьим мнением считаться никто не собирается. Спустя неделю, все подготовления были завершены. Так получилось, что высокомерие являлось самым остром пороком мистера Олдена, потому, услышав, что в его честь собираются пировать, он, отбросив все свои дела, помчался бы туда, оставив своих подопечных заканчивать работу за него. Так мы и заманили его в бывшую оккультную библиотеку, ныне убежище нашего тайного сообщества, и огрели его по голове. Я опущу прочие неприятные подробности, но лишь скажу, что на работе был запущен слух, что мистер Олден ушел на пенсию и, собрав свои вещи, отправился в Штаты. Признаюсь честно, никто не задавал лишних вопросов, ведь большая часть работников была счастлива, что тот отправился восвояси. На самом же деле он был прикован к стене в подвале, где его крики о помощи не были слышны. Я бы пожалел о содеянном, если бы у Олдена были друзья, семья и близкие, но не было ни одного человека, который горевал о его скором исчезновении. Я спустился в подвал со свечой, дабы проведать его. Это вовсе не было светским визитом, ведь я желал кое-что опробовать. В одной из книг, найденной в сокрытой комнате Морланд, мне встретилась мантра, которая, якобы, являлась столь сильной, что могла создать в психике человека необратимые изменения. Как и всегда, я не слишком верил в это, но в конце концов, мое любопытство взяло верх. Пока старик рявкал на меня, бранил и называл ничтожеством, я подошел к нему. Близко. Я прошептал в его ухо пару строк. Те, которые не будут указаны здесь во избежание всевозможных проблем. Знайте лишь то, что после пробы этой мантры, книга, в которой она была найдена, была сожжена. Олден замолчал, что для него являлось редкостью. Моя кожа побледнела, губы и ресницы покрылись коркой льда, а волосы окрасились в неестественно серебристый цвет. С тех пор Олден не проронил ни одного слова, лишь иногда поскуливая в ночи. В тот самый день моего разума коснулся Рассеченный Волк, подарив свой самый настоящий дар?— тишину и терпение.Коллеги подшучивали, что уезд Олдена затронул меня столь сильно, что я поседел от ужаса. Забавно.С тех самых пор работа стала более щадящей для моего тела и разума. Получать я стал больше, а уходить раньше, как и было принято. Тем не менее, периодически я оставался работать сверхурочно, из-за чего Гловер младший заинтересовался мною. Блондин с прекрасной улыбкой вовсе не был похож на отца, он был вежлив, доброжелателен, но наивен. Предпочитал посиделки в кабаре и плотские удовольствия работе. Трудно винить младшего за это. Он начал заводить со мною разговоры, а иногда?— игриво флиртовать.Отправившись домой в положение время, я упал на свою помятую кровать. Я хотел. Нет, жаждал исследовать Лес. Иногда я готов был поклясться, что то тревожное пение из сновидений мне слышно наяву. Мой разум, в очередной раз, покинул мое бренное тело, отправившись в неизведанный мир Обители, который манил, подобно открытой книге, что жаждала передать свои знания тем, кто ими заинтересуется. Лес менялся при каждом моем пребывании в него. По крайней мере, мне так кажется. Я помнил дорожки, укрытые среди корней, после пробуждения, но каждый раз они вели в иное, странное и немного пугающее место. Той ночью я наткнулся на червей, поглощающих живого волка, что скулил в агонии. В воздухе повеяло железом, мои губы засохли, а во рту выделилась слюна. Я проснулся, не имея значения, что это значит.Как-то я читал про Белую Дверь, созданную из костей невиданного никем прежде существа, покрытое плотью. Эту дверь излюбили усопшие, ведь именно через нее проходили те, кто забыты, но все еще могут вернуться. Излюбленные тропки гнильцов могли провести меня туда, куда раньше не ступал мой разум. Лес полон загадок, но он?— лишь первый уровень Обители. На пути к Славе я изучал множество тайн этого места, что было за гранью нашего понимания, видел Часы, чье величие пожирало мой рассудок. Все это было лишь началом.