1 часть (1/1)

Дом Кэссиди на окраине Касл-Рока был последним на улице, задние окна выходили на лес. Плохонький одноэтажный домишко с продавленной после последнего обильного снегопада крышей. Накренившийся почтовый ящик на облезлом столбе у края подъездной дорожки грустно глазел на редких прохожих. Газон зарос ранними одуванчиками. И только табличка у входа, гордо гласившая, что тут проживают Кэссиди и Джонатан Пюэтты, была новенькой и начищенной и вызывающе вступала в диссонанс со скорбным обликом дома.Впрочем, Джона Меррилла мало интересовало состояние жилища его подстилки: он всегда игнорировал робкие намёки Кэссиди на помощь в ремонте. Вчера Туз приятно пощекотал себе нервы, забросав дом Нади в Салемс-Лоте коктейлями Молотова, и сегодня желал потрахаться?— мерзенько, с ?отключением газа?[1],?— а Кэсс для этого подходила лучше всех. Ей было двадцать шесть, восемь из них?— с перерывом на беременность?— она трясла буферами в стрип-клубе в Моттоне, и за это долгое время умудрилась ему не надоесть.Он с вожделением смотрел, как стройный силуэт Кэсс, забавно деформированный волнистым стеклом, вставленным в дверь, приближается к нему.—?Привет, Туз,?— махнула она рукой, от чего её грудь едва не выскочила из крохотного топа. Он с интересом подумал о том, запомнит ли её пятилетний сынок столь волнующую сознание картинку, и если да, то как он поступит с воспоминанием, когда его накроет пубертат.—?Кэсс. Смотри, что у меня есть,?— Туз лениво провёл по лицу Кэссиди хрусткой банкнотой. Его глаза цвета чистого неба?— глаза ангела, принадлежащие негодяю,?— бесцеремонно обшарили её ладную фигуру, задержались на выступающих сквозь тонкую ткань сосках. —?А ещё у меня есть вот это,?— он взял её руку, вцепившись пальцами в обнажённую нежную кожу, и провёл её ладонью по своей промежности.Кэсс ахнула. В глубине дома отчаянно заревел ребёнок: тем особым захлёбывающимся плачем?— спутником сильной боли. Джон поморщился, потому что не любил маленьких детей и презирал их, особенно таких невоспитанных сопливых поганцев, как Джонни Пюэтт, которые не могли посидеть часок спокойно, пока их мамаши пополняли семейный бюджет, сдавая собственные тела в аренду.—?Туз,?— слабо прошептала Кэсс, не делая, впрочем, ни единой попытки вырвать своё запястье из его ладони,?— я не могу сегодня. Джонни заболел ангиной. Я вчера оставила его со своей безголовой сестрой, согласилась подменить Марту на работе. А они, пока меня не было, сожрали на двоих четырнадцать порций мороженого. Этой дуре ничего, а у сына температура, он плачет постоянно… Он не даст нам… толком…Она с тоской смотрела на деньги, так необходимые ей.—?Хочешь, я сейчас по-быстрому, а?.. —?предложила она, и в этот миг малыш Джонни зашёлся настолько безнадёжным плачем, что Тузу стало ясно, что со стояком ему предстоит разбираться самостоятельно.—?Отправь его в больницу.—?Страховка…—?Возьми,?— прошипел он и сунул ей в декольте деньги. —?Может, тебе стоит всё-таки определиться, кто его папаша, и стребовать с того алименты?Кэсс наблюдала, как Джон Меррилл шагает по подъездной дорожке к своему пикапу, и думала о голубых, словно небесная синева, глазах своего Джонни. И ещё о том, что его отцом вполне может оказаться сам Туз, но, если это будет так, её скорее сживут со света, чем начнут выплачивать алименты.