Так правильно (1/1)

Удальцов/Круглов, G, романс.------------------------------Круглов понравился Николаю сразу.Нет, сперва Андрей был неприветливым и колючим. Как и все, он сомневался в их методах работы и вообще не воспринимал всерьёз. Зато он действительно хотел раскрывать дела и ловить преступников, а ещё умел признавать, что был неправ. И вообще, Андрей был своим, компанейским, с очень открытой улыбкой и сильным рукопожатием. Это подкупало.— А парень хорош, а? — с улыбкой сказал ему Профессор, когда после дела лесника они летели обратно в Москву. Удальцов покачал головой:— Ты о чём?— Уж явно не о его профпригодности, — съязвил Петров. — Я тебя, Коля, не первый день знаю, профиль твой составлять мне без надобности — и так всё вижу. Ну признайся: понравился он тебе?— Понравился, понравился, — проворчал Николай и сменил тему.В самом деле, о чём тут говорить? Ну, поработали, дело раскрыли, выпили разок вместе, Удальцов позволил себе разоткровенничаться, чего давно не делал... И всё. Конец истории.*Второй раз они встретились если не друзьями, то уже приятелями.Работать с Кругловым было легко и приятно, хотя он постоянно ругался, что московские коллеги постоянно умничают и говорят на птичьем языке. И Удальцов не мог себя остановить от мелких, почти незаметных знаков внимания: принести кофе, щёлкнуть зажигалкой, похлопать по плечу. Андрей не замечал ничего, а Профессор понимающе улыбался. Удальцова это не то чтобы злило, скорее, выводило из равновесия.Когда он оформлял перевод Круглова в депур, он почему-то чувствовал себя очень счастливым.*— Как думаешь, судя по его профилю, как бы он отреагировал, если бы узнал про меня? — Николай затянулся и пытливо посмотрел на Петрова. Тот слегка пожал плечами.— Андрей не гомофоб, это точно. Не думаю, правда, что он воспринял бы новость с энтузиазмом, но... Тебя ведь это не остановит, нет?— Не знаю, Викторыч, — Удальцов изничтожил окурок.— Послушай, профиль — штука такая, можно и ошибиться. Но ты же знаешь, что я всегда оказываюсь прав!— Да, и за это я тебя ненавижу. Но в этот раз ты НЕ прав.— Нет, только не говори мне, что ты влюбился!..— Спокойной ночи, — Николай похлопал друга по плечу и пошёл к себе.На следующий день на горизонте появилась Субботина.*С Кругловым было круто молча курить, или играть в шашки, или посреди ночи везти мороженое очередному ублюдку. С ним просто было круто. Удальцов думал о том, что давно не сходился с кем-то так быстро. Последним, кому он открылся, был Профессор.— Знаешь, о нормальности и речи не может быть. С нашей-то работой. Невозможно каждый день видеть то, что видим мы, и оставаться собой. Порой не просто сохранять рассудок, — Николай говорил спокойно и размеренно. Ни в коем случае не пугал, просто излагал факты.— И что делать-то? — мрачно поинтересовался Андрей, всё ещё слегка раздражённый после разговора с Субботиной. Он внимательно смотрел на дорогу, позволяя Удальцову разглядывать его.— У всех свои... якоря, которые держат нас по эту сторону. У кого-то жена и дети, у кого-то любимая собака...— А у тебя?Вопрос слишком личный, слишком прямой — как и сам Круглов, сразу в лоб, как выстрел.— А у меня — виски. Мы почти приехали.И потом он так забавно злился за то, что Удальцов его разыграл, как козырную карту. Николай усмехнулся — такой предсказуемый... Во всём, кроме одного.Хотя, может, он просто боялся узнать правду, вот и прятал её сам от себя...Удальцов вздохнул. Андрей умудрился перемазаться в чёртовом мороженом, и хотелось подойти вплотную, пальцем провести по губам, собирая талое и сладкое, и поцеловать хотелось — до одури. Но он только моргнул и подал Круглову платок.*— Не спишь?— Да кто ж спит-то в половину первого ночи посреди недели? — усмехнулся Николай. Закрыл крышку ноутбука, протёр глаза. — Что случилось?— Приехать можно? Тогда и расскажу, — в трубке угадывался шум транспорта, значит, Андрей уже ехал.— Ну что с тобой поделаешь, приезжай.— И что, серьёзно поругались?— Да блин, говорю ж — характер... То ей не так и это не эдак... — Круглов затянулся. Он курил сигареты Удальцова, потому что свои забыл в машине, а Николай предложил ему не ходить туда-сюда.— Ничего, помиритесь, — мягко произнёс он, глядя, как сухие и обветренные губы Андрея обхватывают фильтр.— А я, может, и не хочу с ней мириться, — пробормотал тот. Отпил немного из своего стакана — наконец-то Удальцову удалось достучаться до него с мыслью, что хороший скотч не пьют залпом, как дешёвую самогонку.— В каком смысле? — Николай вскинул брови.— Да хрен его знает. Вроде и нравится она мне, но с другой стороны чую — не моё... Слушай, а это твоя гитара? Ты играешь?— Жена играла, — коротко отозвался Николай, глядя туда же, куда сейчас смотрел Круглов — на стену, где висела обычная акустическая гитара.— Можно? — подумав, осторожно спросил Круглов.— Да, — помедлив, Удальцов кивнул, и Андрей снял инструмент, устроился поудобнее на шикарном диване и для пробы провёл по струнам.— Ух ты. Идеально настроена, — присвистнул он.Голос у Круглова был красивый, с хрипотцой, которая не слышалась, когда он просто разговаривал. Такой... пробирающий. Удальцов сглотнул, глядя на горло, белеющее в вырезе простой светлой футболки. Андрей пел какую-то неизвестную, но красивую и грустную песню. Когда он закончил, они какое-то время молчали. Удальцов уже почти решился поцеловать его, когда Андрей предложил:— Выпьем?Он заснул на этом самом диване, прямо посреди разговора, и Николай, покачав головой, укрыл его пледом. Некоторое время он просто смотрел на спящего. Черты лица Андрея казались мягче, упрямые линии сглаживались. Не удержавшись, Удальцов кончиками пальцев провёл по губам. Андрей, не просыпаясь, вздохнул и чуть повернулся, заворачиваясь в плед.К чёрту Субботину, подумал Николай. Просто к чёрту.Он пять лет ждал кого-то особенного, подождёт ещё немного.А Андрей рано или поздно разберётся, что и к кому чувствует.