I. (1/1)

Лучи закатного солнца медленно гуляли по крышам необыкновенно тихой Москвы, раскрашивая всё пространство вокруг в нежный персиковый цвет. Перисто-слоистые облака всех известных пастельных оттенков — будто рукой неумелого художника — были размазаны по светлому полотну кристально чистого неба. Солнце, уже приобретшее насыщенный рыжий цвет, наполовину скрылось за высокими небоскребами столицы.На одном из таких высоченных зданий сидел молодой парень, с абсолютным спокойствием и умиротворением разглядывая уже порядком приевшуюся взгляду картину. Обыкновенные жилые дома, различные высотки, острые шпили башен, позолоченные купола каких-то церквей и даже Москва-сити на горизонте — все это расстилалось под ногами и казалось таким удивительно маленьким, но отнюдь нисколько не потерявшим своего величия. Да, он определенно любил этот город за все плохое и хорошее, что случалось с ним здесь, ведь тут, по крайней мере, ?есть жизнь?, в отличие от тех мест, где он вырос. Не сказать, конечно, что он уже привык к постоянному шуму и суете, которые были неотъемлемыми частями любого жителя столицы, но такой ритм был всяко лучше, чем просиживать штаны в небольшом городе на окраине дремучей Сибири. Правда, и находиться постоянно на одном и том же месте было довольно скучно. Хотелось бы, как говориться, смотаться куда-нибудь да как можно дальше, но, к сожалению, ?как можно дальше? его никто пока не звал. А впрочем, не столь важно пока было — в одном ты городе или в другом — куда важнее, чтобы тебя окружали по-настоящему близкие и важные люди.— Слышь, Диман, — уже другой, находящийся на этой же крыше парень внезапно подал свой голос, — Если я щас спрыгну с этой хуйни и попытаюсь прямо во время падения пробежать по стене здания хотя бы чуток, у меня получится? — он поднял взгляд своих пронзительных серых глаз на сидящего неподалеку товарища.Да, у мужчины, конечно, были близкие люди, но вот конкретно этим долбаёбом он не особо гордился.Тот самый Дмитрий лениво оторвал взгляд от окон соседней многоэтажки, в которой пытался разглядеть кота, хотя того там, по идее, быть не должно.— Ну давай, хули. Посмотрим в очередной раз, как ты разъебываешься об асфальт. Я хоть повеселюсь, — он повернул голову в сторону парня и мгновенно поморщился: его собеседник стоял напротив слепящего солнца.— Ну спасибо, блять, — тёмный силуэт на фоне краснеющего неба взмахнул руками в легком возмущении, — А я надеялся, что ты будешь меня отговаривать. Не знаю там, плакать, переживать за меня, — конечно, повода для беспокойства быть не могло: здесь нельзя погибнуть, даже если очень постараешься. Не в этом мире и не на этой крыше. Оба об этом знали. Но надавить друг на друга, все-таки было делом чести. — Повезло мне, конечно, с соулмейтом, — парень медленно приблизился к человеку, сидящему на самом краю гигантской двадцати четырёх этажной высотки. Тёмные, немного кучерявые волосы, слегка широкий нос, невысокий рост, плотно сжатые губы, искривленные ехидной ухмылкой и большие глаза насыщенного серого цвета. Одним словом, все это был…— Вова, — произнес сидящий на бортике мужчина, рассматривая подошедшего, — Будешь продолжать выебываться, и я сам помогу тебе ?побегать по стенам?.— О-ой, бля-ять, — протянул Владимир, сведя брови к переносице и показательно закатывая глаза, — Кому ты там поможешь, дядь, — парень, не стесняясь, присел вплотную и свесил ноги, разглядывая улицу внизу. Деревья с высоты в семьдесят пять метров казались небольшими кустиками. Да что уж там, вообще всё было таким незначительным и неважным, когда находишься в этом месте. Наверное, даже если бы вокруг были люди, Вове было бы абсолютно похуй. Но людей не было вообще. Был только Диман, полностью пустая Москва под ногами и нереально красивое небо над головой. Хотя, на самом деле, все было нереальным.Пока Владимир засматривался на причудливые облака, Дима не сводил с него глаз. В лучах закатного солнца Вова выглядел для него совсем как-то невинно. Вообще, стоило признать: каким бы шумным и агрессивным Семенюк ни был в своем обычном состоянии, в те моменты, когда он просто молчал, то был очень милым и каким-то уютным даже. Это было странно. При всём желании Дима не смог бы описать все те мысли, что преследуют его уже более года. Но каждую ночь они встречались на том же месте примерно в то же время, и с каждым разом странных мыслей становилось больше. Видимо, он начинал привыкать. Да, смириться с тем фактом, что твой соулмейт — ебанный парень, стоило немалых усилий. А принять то, что этот парень ещё и без пяти минут бывший школьник, токсичный еблан и просто придурок, подрабатывающий на досуге айтишником — просто нереально.— Блин, никогда не перестану восхищаться этим небом, — мечтательно прошептал Владимир. А в глазах этих не просто облака — целая вселенная. В закатном свете они блестят едва ли не ярче самого солнца. Карпов очень тихо выдохнул.Да, местами могло быть сложно друг с другом, но, в целом, они справлялись. Поднялся небольшой ветер, впервые за долгое время. Облака с удвоенной скоростью побежали на север. Вова поёжился скорее машинально, чем от холода, опустил глаза. Лёгкий ветерок игриво путался в волосах, превращая и так неряшливую прическу в настоящий бардак. Дима, кажется, совсем забыл, как дышать и реагировать на весь внешний мир. Он просто разглядывал профиль своего друга, будто видел впервые, хотя, спроси его в любой момент, как выглядит Семенюк, и он описал бы всё в точности до малейших деталей. Но продолжать смотреть почему-то всё равно хотелось. Он наблюдает, как еле видно бьётся венка на расслабленной шее, переводит внимание на ровную линию челюсти, на маленькую родинку у виска, на тёмные густые брови, которыми отличался сидящий рядом мужчина, на завивающиеся опущенные ресницы. Резко переходит к губам потому что…— Ну, харэ, — неожиданно смущенно произнёс Владимир, — Ты щас во мне дырку просмотришь, — он поднимает голову, и глубокая серость его серьёзных глаз впивается в кристально-чистую голубизну глаз напротив. И так происходит каждый раз. Карпов мельком замечает, как колышутся пряди волос на ветру. Они кажутся очень мягкими, и непроизвольно возникает желание к ним прикоснуться, отдавая какой-то необъяснимой чесоткой и зудом в ладонях. Такое приходиться игнорировать, впрочем, как и много раз до этого, ведь это — всего лишь особенность соулмейтства. Некая программа, заложенная в них на подсознательном, инстинктивном уровне, не поддающаяся никакой логике и контролю. Хотя, даже если бы он когда-нибудь переступил через себя и решился, он бы все равно не смог: здесь нельзя было почувствовать что-либо на физическом или телесном уровне, исключительно на эмоциональном. Поэтому Дима набирает в лёгкие побольше воздуха, мысленно даёт себе пощёчину, всеми силами возвращая себе самообладание, и нагло улыбается одним уголком губ в свойственной для него манере. Ретируется, пока не поздно. Как и всегда. Отворачивается и обводит взглядом весь город. Завтра будет тяжёлый день.***Октябрь начался с холодов и гнетущей пасмурности. Серое небо заволокло тёмными тяжёлыми тучами, и по ощущениям казалось, что вот-вот начнётся пора затяжных дождей. В такие дни не то, что выходить из дома, вообще делать ничего не хочется. В такие дни обычно заворачиваются в тёплый плед, берут в руки кружку чего-то горячего или ?погорячей? и предаются типичной осенней меланхолии. Именно поэтому из подъезда резко вываливается злой и раздражённый парень прямо в объятия октябрьской сырости и серости. Он пересекает свой двор со стремительной скоростью, всеми фибрами души не желая попасть под вероятно скоро начинающийся дождь, но останавливается за мгновение до того, как угодить в лужу на пару вместе со своими новыми недавно купленными кроссовками.— С-сука, — сквозь зубы выдыхает мужчина, но всё-таки переводит дыхание и сбавляет обороты, замечая краем глаза подъехавшую белую Тайоту RAV4. Недолго думая, он залетает на переднее пассажирское сидение, при этом громко хлопая дверью, явно не рассчитав свои силы.— Ну, давай, ломай, мы же миллионеры! — протянул наигранным басом водитель, поворачивая голову на подсевшего друга. В отличие от пришедшего только что Лёши, который, судя по хмурому взгляду, был готов рвать и метать, у Антоши было на редкость хорошее и миролюбивое настроение.— Да всё, Антох, не начинай, и так плохо, — Лёха тяжко вздохнул, поморщился как от головной боли и облокотился на быстро запотевшее окно, прикрывая глаза. Как же хотелось спать. За последние дни Губанов спал в среднем от силы часа по четыре. Этого было чрезвычайно мало для его организма, но что поделать: график его работы наглухо ебанутый, но само дело было довольно прибыльным. Да, Антоша хоть и цитировал известную всем ?мемную? фразу, но отчасти правда была за ним: Лёша действительно был миллионером.Точнее, он был наёмным убийцей.Алексей Губанов, он же Хесус, являлся профессиональным снайпером организации ?JOLYBELL?. За столько лет его имя стало довольно громким в преступном мире и, как правило, ассоциировалось только с одним.Смерть.Мало кто сможет ?похвастаться? таким количеством крови на руках, но и Лёша этим не гордился. Он просто выполняет заказ. Вот уже более четырёх лет Губанов зарабатывал на жизнь тем, что убирал ?ненужных? людей. Иными словами, исполнял прихоти заказчиков, устраняя конкурентов богатеньких бизнесменов, уничтожая чьих-то заклятых врагов, удаляя из жизни всех тех, кому просто не повезло оказаться заказом на его рабочем столе. Разумеется, за весьма внушающие суммы.— Ведь жизнь человека бесценна, — однажды по-философски цинично сказал ему Шевцов, — Поэтому пополнять количество мёртвых людей можно только при условии, что дома тебя ждёт ванна, наполненная ?мёртвыми президентами?.Но у Хеса всё равно был на это свой взгляд. Он предпочитал считать себя не убийцей, а всего лишь, скажем, ?проводником в мир иной?. Губанов не убивал людей. Людей убивали другие люди. Те, которые решили, что могут вершить судьбы и решать, кому жить, а кому умирать, которые обращались к группировкам, подобным ?JOLYBELL?, которые ставили свою подпись в смертных приговорах и которые спали после этого спокойно. Лёша был всего-навсего той самой снайперской винтовкой. В конце концов, если это будет не он, то это сделает кто-то другой: найти ?исполнителя? в этом гигантском городе было проще простого. Да, быть может, подобные рассуждения и выглядели, как жалкие попытки оправдаться, но, если честно, дышать становилось легче. Он просто машина, выполняющая свою работу. И для многих он таким кажется до сих пор: безупречным исполнителем, неуловимым убийцей, идеальным снайпером, и, что самое главное, совершенно неуязвимым человеком.По крайней мере, так было до недавнего времени.А теперь, вот уже год и четыре месяца, как у ?непробиваемой машины? появилось главное слабое место, и это было по-настоящему страшно. У этой слабости был противный характер и достаточно милые черты лица, мешки под глазами от постоянного недосыпа и, очевидно, ужасно вредного образа жизни. Его соулмейт был обычным подростком-задротом, который увлекался компьютерами и сериалами, шутил токсичные шутки и имел заразительный смех. И он был настолько обыкновенным, настолько настоящим и честным для Лёши, что невольно перехватывало дыхание от понимания того, что хоть что-то в его напрочь пропащей жизни было действительно нормальным, что был кто-то, кто вносил во всё происходящее хотя бы толику правильности. И вносил снова и снова, когда они в очередную ночь встречались на крыше одной и той же высотки где-то на Арбате. Тогда Губанов отпускал всё, что связывало его с Хесусом, и становился Димой Карповым — обычным ?работягой?, до сих пор проживающим в родном Новокузнецке и работающим на металлургическом комбинате. И не было ничего: ни смертей, ни заказов, не нужно было торговаться с самим собой и вступать в сделки с совестью. Да, жизнь Димы Карпова мало чем была похожа на реальность, но почему-то только в его шкуре Лёша чувствовал себя живым. А быть самим собой было страшно. Семенюк просто не заслуживал оказаться в таком жестоком и опасном мире, из которого самому Губанову уже никак не спастись.Машина неосторожно подскочила на очередной дорожной неровности, и Хесус подскочил вместе с ней, неловко ударяясь лбом о боковое стекло. Поморщившись скорее от неприятного пробуждения, чем от боли, мужчина открыл глаза и с неудовольствием отметил, что они уже на подъезде в Лефортово. Вокруг вновь появились обычные российские панельки хоть и различных размеров и этажностей, но совершенно похожих оттенков. Серые, бежевые, коричневые, реже голубые цвета потрёпанных застроек ясно давали понять, что парни уже давно выехали за пределы привычного для Алексея центра, в очередной раз вгоняя того в непонятную тоску. Он всегда ощущал себя особенно потерянно, оказываясь за пределами Садового кольца. Сознание подкидывало нелёгкие воспоминания о провинциальной жизни, где у Лёши страшных историй, как сломанных жизней в далёкой-далёкой Сибири — десятки. Потому он и закрылся в центре столицы, чтобы как можно реже напоминать себе о том, где всё начиналось для него, и где, к сожалению, до сих пор продолжается для миллионов людей. Для него это было даже куда более удручающе, чем видеть чужую кровь на руках.Он повернулся влево на водителя. У Антоши таких самоистязаний и в помине не было. Он всю свою жизнь замечательно жил за третьим кольцом и совсем не жаловался на внезапные приступы апатий. Вообще, Татыржа был еще одним вечно неунывающим лучиком в мире Губанова, далёким от преступности, но, в отличие от Семенюка, прекрасно знающим обо всех тёмных делах Джолибелла и, самое главное, принимающим Лёшу таким, какой он есть. Объяснялось это просто: они же всё-таки друзья. Именно Антоша открыл для Лёхи интернет-дружбу сквозь тысячи километров, именно он помог ему вырваться из родного города и переехать в город мечты, и именно он пустил его к себе домой, когда грязный, потрёпанный, напуганный возможным преследованием со стороны Губанов появился на пороге и сказал, что убил человека. Антон всегда был рядом. Даже сейчас, абсолютно расслабленный и умиротворённый, он подвозил Хеса до офиса JOLYBELL так спокойно, будто тот работал каким-нибудь менеджером среднего звена.— Ну, а что, всё равно мне по дороге, — просто отвечал Татыржа. В подобные моменты Хес понимал: всё же есть в его жизни люди на вес золота.Тайота наконец подъехала к округлой высотке бизнес-центра.— Давай, вываливайся, дед ворчливый, — несмотря на хорошие взаимоотношения, их общение не отличалось особой теплотой.Улица встретила Лёшу ещё большим холодом, чем казалось до этого. Он поднял голову к ещё более потемневшему небу и нахмурился, всем своим естеством ощущая что-то неладное, но постарался выбросить лишние мысли из головы, заходя в здание. Как ни странно, но местонахождение одной из опаснейших группировок находилось в обыкновенном офисном здании. Всё потому что, во-первых, клиентам надо было их как-то найти, а во-вторых, для всех остальных их тег был не более, чем брендом одежды.Поэтому он привычно раскрывает двойные двери и уверенным шагом проходит в светлое помещение. Никаких тёмных сырых подвалов, сумасшедших головорезов, кишок на стенах и раскиданного по всем углам оружия. Ладно, здесь всё было напичкано оружием, но прятали его хорошо. — Не зря я поставил, что ты опять опоздаешь, Лёх, — Гвин, кажется, и сам пришёл едва ли раньше Губанова, но возможность лишний раз поглумиться упустить не мог.— Завались, меня вообще здесь сегодня быть не должно. А вот ты, — Хес стрельнул глазами на прозрачную упаковку с пончиками, которую Саня специально опустил вниз, пытаясь скрыть, — Явно проёбываешь по хуйне.Александр Гвинский уже как пару лет был наёмником в JOLYBELL, профессионально работающий с холодным оружием. С самого раннего детства он желал стать врачом-хирургом, поэтому в совершенстве знал анатомию и научился даже обращаться с ножом.— Ну, а что? Технически, он так же режет людей и получает за это бабки, как и всегда хотел, — однажды невозмутимо пробубнил Шевцов, засовывая в рот печенье, ни на секунду не отрываясь от прохождения Ассасина, — Получается, я исполнил мечту пацана.Губанов с Гвином подружились как-то сразу. Саня постоянно вытаскивал приятеля в любой возможный кабак, а Хес постоянно вытаскивал его из всевозможных передряг, в которые тот умудрялся попадать с завидной регулярностью, бывало даже вместе на заказы ходили и вместе убегали от ментов. В общем, на Гвинского Лёха мог положиться стопроцентно.— Лёш, обижаешь так-то, я вообще-то надёжен, как швейцарские часы, — наигранно разочаровано произнёс Александр, — Айтипедия у себя, если что.В кабинете у главного мафиозника России, что родом вообще с Украины, нельзя найти ни тёмных дубовых столов, в ящиках которых спрятано триста пятьдесят стволов, ни плотных портьер, скрывающих их контору от всего мира, ни понатыканных во все возможные места картин, что скрывают за собой стальные сейфы с миллионами. Заходишь, и первым делом бросаются в глаза панорамные виды из огромных окон, а перед ними геймерское кресло и простой белый стол из IKEA, на котором стоит далеко не простой компьютер, у одной стены стоит большой диван, а у другой — нереальных размеров плазма с подключенным к ней XBOX, кофейный столик между ними, заваленный коробками из-под пиццы, и, кто бы сомневался, мини-бар в зоне доступности. Всё на своих местах. Без лишних разговоров зайдя в комнату, снайпер прошёл в просторное помещение, обошёл бардак на столике, кинул взгляд на Resident Evil, поставленный на паузу, и молча сел в кресло напротив, сверля взглядом уже сидящего здесь человека.— Пи-изде-ец, — протянул Айтипедия, уставившись в свой монитор и держа голову руками, — И в этой стране мне приходится жить, — Алексей даже не взглянул на зашедшего человека, наугад беря в руку стакан с кофе и неотрывно листая ленту.Да, кажется, утро снова началось с политических новостей. Хесус понимал, что Шевцов специально его выводит, зная, что у того явно есть причины быть в дурном настроении, но и сдаваться он не собирался. Лёша распластался на кресле, сложил руки накрест и продолжил пилить взглядом хакера. — Как жизнь? — доброжелательно поинтересовался Шевцов, сделав вид, будто наконец заметил друга.— Балдёж, — наигранно миролюбиво ответил Губанов, — А было бы вообще пучком, если бы я сейчас валялся дома, а не сидел с тобой в ебаном офисе в мои ебаные отгулы.— Эх, а я думал, ты будешь рад увидеться с другом, — непринуждённо пожал плечами Алексей. Хес тяжко вздохнул. Сегодня все определённо сговорились ?дружить? против него. Даже Семенюк ночью мозги успел поебать.— Если хотел бы ты просто увидеться с другом, то мы бы сейчас сидели где-нибудь у Банана, залипали в тупые видосы на Ютубе, — Губанов зрел в корень и не желал продолжать комедию, устроенную его приятелем. Они виделись всего три дня назад, когда Хес приходил ?сдавать? заказ и забирать свою плату за него. Теперь, по всем правилам, его ждал небольшой двухнедельный отпуск, который всегда следует после закрытия дела, но уже через пару дней на телефон пришёл звонок ?босса?, в котором он уведомил, что ожидает Лёшу завтра с утра. — Ладно, тут тебя не наебать, — с усмешкой произнёс глава Джолибелл, протягивая руку куда-то вниз к выдвижному ящику и выуживая оттуда белую папку, кладя её аккурат перед киллером.— Шевцов, ты охуел! — возмущённо воскликнул Губанов, — Отдай это Гвину, к примеру. Он уже вторую неделю нихуя не делает, с тех пор как вышел с отпуска.Алексей выставил руки вверх ладонями в примирительном жесте и поспешил всё объяснить:— Дядь, подожди, не кипятись. Я знаю, что ты сейчас меня убить готов, но, послушай, я бы не стал вероломно посягать на твои выходные просто так, но это дело на твоё имя! — увидев, что гнев снайпера перешёл на лёгкое недоумение в глазах, он продолжил, — Я понимаю, ты только вышел со своего дела и не горишь желанием вписываться в очередную движуху, но в этой папке, — он ткнул пальцем в плотный картон обложки, — Нихуёвая такая сумма, даже для меня. И она адресована именно на тебя. Видимо, кто-то наслышан о тебе и хочет, чтобы именно ты занялся этим. В ответ Хес только плотно сжал губы и перевёл взгляд с собеседника на окно позади него. Шевцов откинулся на спинку своего стула.— Лёх, — начал Айтипедия, — Мне тут чёт недавно вспомнилось, как мы познакомились. Ты же помнишь, как всё начиналось? Весь JOLYBELL, считай, начался с тебя, — Алексей, впервые за этот разговор, улыбнулся не наигранно, а по-настоящему искренне.*** Лёша помнил. Помнил даже слишком хорошо, будто и не минуло тех пяти лет, за которые они пережили столько дерьма. Это была осень тринадцатого, и Губанов, ночующий на одном лишь матрасе на полу Антошиной хаты, только пару месяцев назад приехал в большой запутанный город без какого-либо плана, что он будет делать дальше. Сам Шевцов тогда тоже был ?москвичом? всего около полугода. Живя в Одессе и возглавляя украинскую мафию, Алексей надеялся, что совсем скоро ?люди свыше? переведут его в отдел одной из европейских организаций, и уж тогда мечта всей жизни о загранице будет наконец исполнена, и хакер заживёт на широкую ногу. Но судьба, падла такая, подневольно закинула его прямиком покорять ?землю обетованную?, так сказать, Россию-матушку. Конечно, могло быть и хуже, благо не Монголия какая-нибудь, но, сука, и не Италия же. Поэтому теперь Itpedia, захватив с собой верного друга Банана, предстояло организовать российский отдел практически с нуля.Познакомились случайно. Алексей тогда с самого утра был просто в отвратительном настроении, сидел в конце автобуса и сетовал на то, что в таком большом городе найти настоящих профессиональных убийц было практически нереально. Потому случайно затупил и не уследил, что на него уже с минуту осуждающе смотрит старушка, вынуждая таким образом освободить ей место. Молча встал и уступил, но гневных комментариев вредной пожилой женщины было уже не миновать. Так и поссорились на пустом месте: заебавшийся Шевцов и пожилая леди. А Губанов тогда смотрел на эту картину со стороны и думал, зачем этот придурок на свою голову вообще полез к старому человеку. После Алексей смиренно встал рядом, бубня себе под нос что-то про ?старую каргу?. Лёша тогда не сдержал смешка и посоветовал меньше обращать внимание, сказал, якобы так старики питаются молодыми нервными клетками. Так и разговорились. Оказалось, что и выходить им нужно на одной остановке и даже идти какое-то время вместе.А вот так началась уже дружба.Но вот уже через пару-тройку месяцев общения Алексей начал всерьёз присматриваться к Лёше. Первые мысли возникли после прохождения совместных шутеров, где Губанов постоянно ?тащил в соляново?, потом Шевцов позвал сыграть в CS, в который Лёша заходил всего пару раз, но и там мужчина показывал себя на удивление хорошо. Банан тогда посмеялся и сказал, что ?Каэска? и жизнь не одно и то же. Айтипедия был солидарен. Поэтому через неделю он затащил своего нового друга в спортивно-стрелковый клуб пострелять из настоящего оружия. Губанов отнекивался поначалу, но, придя, показал такой перфоманс, что даже мужики, работающие там, присвистнули с удивлением. Украинец тогда от счастья светился.— Ну как, понравилось? — игриво спросил мафиозник, глядя на Лёху. Ответом послужила не менее весёлая усмешка. На тот момент Лёша и представить себе не мог, к чему это всё приведёт, а у Шевцова план образовался в голове мгновенно, не давая парню каких-либо шансов на отступление.Потому недели через две Айтипедия заявился с якобы интересным предложением подработки на вечер. Его друг тогда был на мели, и тому было прекрасно об этом известно, поэтому согласие не заставило себя долго ждать. Этот декабрьский день стал поворотным для Алексея Губанова. Всё началось довольно просто: с сомнительного предложения о том, чтобы украсть на заказ дипломат, а закончилось первым в лёшиной жизни трупом. Он и сам не понял тогда, что произошло. Просто Шевцов его нехило так подставил, чуть ли не шантажом вынудив взяться за оружие. Было жутко и страшно, повсюду была суматоха, которая давила на нервы с утроенной силой так, что руки ходили ходуном, так ещё и соучастник начал морально добивать, говоря о том, что во избежание долгого, если не пожизненного, срока нужно сделать это. И Лёша выстрелил. Свой первый заказ он помнит поразительно чётко. Это был какой-то бизнесмен в возрасте. Его очевидно дорогая рубашка была в клочья разодрана, кусками смешиваясь с неприятным липким месивом, образовавшимся в правой стороне живота. Оттуда обильным потоком сочилась густая кровь, покрывая пол и размазываясь в какую-то грязь. Мгновенно запахло совершенно блевотным, отвратительным запахом калёного железа, разъедающим ноздри и ужасно сильно бьющим по желудку. Лёша из последних сил подавил рвотный рефлекс, смотря, как в агонии корчится человек, наивно прижимая руки к ране, нет, дыре внутри себя. Он с глухим ударом упал ещё до того, как Шевцов схватил совершенно ничего не соображающего Губанова за руку и с силой увёл оттуда. Но взглянуть в мертвенно-тусклые, стеклянные глаза, в которых осталось последнее от человека — ужас, он всё же успел.После этого Губанов, отойдя от сковывающего всё тело шока, блевал на холодной улице ещё около часа, пока из него не вышло абсолютно всё, что могло выйти. Тогда, захлёбываясь в слюнях и рвоте, он понимал: не еда из него выходит, а всё его естество выворачивает наружу. И после такого уже нет того самого Лёшки и не будет никогда. Потом он пошёл к Антону и обжигал с ним горло всем подряд, ощущая боль каждой клеткой тела и совершенно не представляя, что будет дальше. А ещё через три дня на пороге появился Шевцов, протягивая ему ?честно заработанную? долю. Мужчина таких денег в жизни не видел, не то, что не держал, и, подняв голову от протянутой сумки, увидел вопрос в глазах пришедшего. Вновь стало мерзко от самого себя настолько, что не получалось унять неконтролируемую дрожь, пробивавшую насквозь. Он знает, что задерживается у Антоши непозволительно долго, а денег на своё жильё всё нет и не понятно, будут ли вообще, ведь найти нормальную работу оказалось неожиданно сложно, а под ложечкой предательски сосало, напоминая, что кроме хлеба и макарон они больше ничего не едят. Очень сильно не хотелось возвращаться в родительский дом. Страшно было видеть эти разочарованные взгляды родных, поверивших в твои самоуверенные обещания всё изменить, но встречающие тебя ободранным, потерянным и абсолютно пустым.А ещё было страшно убивать.Парень закусил губу до резкой прожигающей боли, силясь перебороть не к месту подкатывающиеся слёзы. Но Айтипедия спокойно протянул руку, ободрительно похлопал по плечу и сказал, что лёшиной вины здесь нет. Губанов поднял взгляд к потолку, смаргивая накопившуюся влагу, и вымученно улыбнулся через силу.Так появился Хесус.— Я-то это к чему начал, — прервал затянувшееся молчание украинец, — Помню, в былые времена ты каждую неделю заказы выполнял. Скинуть-то не на кого было.— Не лучшее время в моей жизни, — грубо прервал мужчину Хесус. Да, в начале ?JOLYBELL? приходилось выполнять работу за троих-четверых. Бабок было тогда дуром, но и браться за винтовку через день было противно до невозможности. Наверное, именно с той поры Лёша перестал считать их, перестал запоминать имена и перестал обращать внимание на лица, став в глазах всех остальных той самой машиной смерти. Это было неудивительно: столько людей тогда полегло.— Я понимаю, — согласился хакер, — Но я имею ввиду, что справиться с двумя заказами подряд тебе вполне по силам.Хес взглянул в ответ лишь скептически, поднимая бровь. Да уж, кто бы говорил. Шевцов в своё время, вместо реальной помощи и разделения заказов, затаскивал мужчину по четырём-пяти заданиям через каждый день. Что уж тут про два подряд говорить.— Ладно, давай сделаем так: ты выполняешь этот заказ, а я переношу тебе две недели с прошлого отпуска на те, что после него. Отдыхать будешь, таким образом, аж целый месяц, — Айтипедия был вдохновлён своей идеей. Губанов же не очень, поэтому специально скривил недовольное ебало, пытаясь выторговать у Алексея хотя бы 70% от суммы заказа.— Вот ты сука, — выругался мафиозник, — Окей, месяц отпуска и сверху ещё две недели от меня по старой, так сказать, дружбе, — не то, что бы на это рассчитывал парень, но, быстро прикинув в голове, он понял, что дополнительно отдохнуть будет даже покруче денег.Лёша, решив подержать ещё интрижку, переводит задумчивый взгляд на папку с делом и тихо открывает обложку. На белом полотне листа чёрных чернил по-минимуму. Такое, вроде, первый раз на памяти Губанова. Из длинного тут только сумма вознаграждения, а всё остальное предельно коротко и лаконично.Имя: BratishkinoffМестонахождение: 89 SQUADЗаметки от заказчика: лично на JesusAVGNВсё. Даже заказчика не было. Хес поднял озадаченный взгляд на босса.— Ну, а я не говорил, что это будет просто, — поняв, в чём дело, сконфуженно отозвался Алексей.Лёха ещё раз опустил голову, вновь вчитываясь в те же строчки. Если быть честным, то ему эти слова говорили ровным счётом ничего. Едва ли он когда-то слышал о Восемьдесят девятом скваде. Вроде, это была такая же преступная группировка, что и у них, занимающаяся теми же заказами. Большей, к сожалению, информацией Хес не обладал. Имя ?Братишкин? он так вообще видел впервые. По всей видимости, это был какой-то из киллеров, промышляющих там. Странно это всё.— Н-да, — протянул Губанов, вновь взглянув на друга, — Я уже жалею, что вписался.— Да ладно тебе, ты уже у нас молодчик, и не с таким справлялся, — весело подмигнул Алексей.?Молодчик? перевёл взгляд ему за спину, замечая, что на улице, к счастью, немного распогодилось. И всё это было, конечно, здорово, но на языке остался не озвученный, вполне себе очевидный вопрос.***— Ну и кому, нахуй, понадобилось заказывать другого киллера?! — взмахнув руками, недоумённо воскликнул Владимир.В офис, что был на другом конце Москвы, ему его новое дело принесли около получаса назад, и всё это время он пялился на эти несчастные четыре строчки, пытаясь увидеть в них скрытые символы, тайный смысл, а может, какие-нибудь ребусы или шарады. Одним словом, хоть что-нибудь, что поможет ему понять, какого, собственно, хуя, и что ему с этим делать. Но треклятая бумага была неумолима. Всё, что она показывала — лишь сумма, от которой невольно потекли слюнки, и незатейливую информацию:Имя: JesusAVGNМестонахождение: JOLYBELLЗаметки от заказчика: лично на BratishkinoffНу, информацией это было сложно назвать. Поэтому Вова и прозвал это хуетой, которая ему ни о чём не говорит. Эти слова он видит впервые. Поэтому парень, находясь в полном непонимании, поднял глаза на стоящего рядом Васю PazDva, что и принёс ему этот заказ, пытаясь узнать хоть что-то от него.Но Быстров вместо ответа лишь пожимает плечами.