Часть 2. Крыша (1/1)

В городе было ветрено и чертовски ярко. Холодные вздохи природы забирались под одежду, дёргали подол ханьфу и мягко касались лодыжек. Возможно, сидеть на крыше чужого дома в такую погоду было не самым умным решением Сюэ Яна, но он упорно продолжал качать ногой на весу, прислонившись к черепичному своду и подрагивая от утренней прохлады. Он размышлял. Сокрытый от любопытных глаз прохожих и слепящего солнца в тени крыши, выхватывал взглядом посетителей некого гениального доктора Яня. И, судя по всему, тот действительно был хорош.Пробраться на территорию лечебницы оказалось не так сложно. Пришлось разве что встать с первыми лучами солнца?— Сюэ Ян помнил эту дурацкую привычку даоджана вставать с первыми петухами и вести праведный образ жизни?— и по пустующей кривой улочке добраться центра города. В лечебнице уже закипала жизнь, ворота были распахнуты, так что внутрь ломиться смысла не было, но следовать наказу даоджана и оставлять его в покое Сюэ Ян так просто не собирался. Пришлось оккупировать крышу, поднявшись на мече с заднего двора.Наблюдал он достаточно долго, чтобы у него затекла спина, а в горле поселился хриплый кашель. С больным лёгким это было не самым приятным симптомом. Первый посетитель явился к восьми часам утра. Его встретила девушка, буквально вчера помогавшая выдворить Сюэ Яна из лазарета, и посетитель, толстый мужчина в солнечных жёлтых одеждах, долго распинался перед ней, прежде чем его провели внутрь. Видимо, опоздал. Уходил он опять же долго, что-то восторженно щебетал и жал руки фигуре в розовом ханьфу?— при виде знакомых одежд у Сюэ Яна зашлось сердце, и он еле сдержал нервный кашель. Дальше приходила женщина с маленьким ребёнком. Она нервно вздрагивала и постоянно поправляла платок, в котором был завёрнут малыш. Кажется, Сюэ Яну даже удалось разглядеть красное пятно на белоснежной ткани. В двери заходило всё больше людей?— хромые, слепые, в ярких дорогих одеждах. Выходили все страшно благодарные и какие-то беспокойные, хотя и не задерживались в лазарете более часа. И хотя Сюэ Ян старательно наблюдал за пациентами, при каждом появлении во дворе Синченя цеплялся взглядом именно за него. Живой. Настоящий. С быстрыми движениями рук, учтивыми поклонами при встрече с пациентами, путающимися на ветру волосами.Смотреть на него было тяжело, но не так тяжело, как чувствовать пустоту в руках во время галлюцинаций и навязчиво депрессивных снов. В конце концов, знать, что он убьёт Сюэ Яна или выгонит его взашей при первой же встрече, было лучше, чем знать, что он мёртв. Что его труп холодной окоченевшей глыбой прикован ко дну каменного гроба в городе И. Сюэ Ян всё чаще стал заходиться приступами кашля, и ему пришлось плотнее закутаться в верхнее ханьфу. Не то, чтобы у него был план. Он уже решил для себя, что если и вламываться в даоджановы покои, то лучше делать это вечером. Возможно, даже ночью?— слишком много желающих было получить помощь от прекрасного доктора в розовых одеждах, а лишние свидетели были здесь совершенно ни к чему. Да и не факт, что Сяо Синчень вообще захочет сказать ему что-то кроме наставления в последний путь. Однако Сюэ Яна тянуло сюда, пускай даже без возможности хоть как-то обозначить своё присутствие. Будто если доктор пропадёт из его поля зрения хоть на секунду, видение рассеется, а сам Сюэ Ян вновь обнаружит себя над бездыханном телом вбелых одеждах с почерневшими кровавыми каплями на пальцах и воротнике.Из потока мыслей его выдернул шорох с верхнего ската крыши?— он обернулся и чуть не соскользнул с влажной кровли вниз, зачем-то хватаясь за меч. Будто бы он посмел хоть какому-то режущему предмету, не говоря уже о лезвии Цзянцзая, оказаться в опасной близости от кожи этого человека.Сяо Синчень стоял на краю, безразлично всматриваясь в обнажённое лезвие меча Сюэ Яна и жмурясь от яркого солнца. Лучи света вплетались в его волосы, собранные в тугой высокий хвост, пятнами играли на уставшем лице. Синчень сделал шаг в пустоту, сдавливая пальцами рукоять Шуанхуа, когда ветер подхватил подол его верхнего ханьфу, и мягко приземлился на кровлю рядом с Сюэ Яном. Всматриваясь в его лицо, Сюэ Ян даже забыл убрать меч. Сердце заходилось в бешеном ритме, пока его взгляд бегал по знакомым чертам, будто пытаясь запомнить каждую морщинку, оставить отпечаток жизни на мёртвом бледном лице из воспоминаний. Он изменился. Не так сильно, чтобы это мог заметить какой-нибудь старый знакомый, но достаточно, чтобы это заметил Сюэ Ян со своей манией преследования. Щёки у Синченя впали, под полуприкрытыми веками разбегалась еле-заметная сеточка капилляров, а под глазами залегла тень недосыпа. Ну и его глаза. На месте тёмных кровоточащих глазниц были тёмные уставшие глаза, влажно поблёскивающие от ветра. Сюэ Ян помнил, что тогда, в городе И, Сяо Синчень долго не позволял ему видеть свои глазницы. Боялся, что отпугнёт недавно обретённого друга. Однако Сюэ Ян оказался упорнее, так что в один день, когда кровотечение стало особенно сильным, даоджан даже позволил ему помочь обработать раны. Сюэ Ян тогда мог свободно касаться его лица, и его безумно забавляла реакция даоджана на холодные пальцы на своих щеках. Он легко вздрагивал от неожиданных прикосновений и морщил нос, будто пытаясь чихнуть, а потом расплывался в улыбке от очередной глупой шутки своего нерадивого помощника.Запястья коснулись пальцы. Тёплые, с коротко остриженными ногтями и царапиной на подушечке большого пальца. Подняли безвольную руку Сюэ Яна и расправили ладонь, вкладывая в неё небольшой вытянутый сосуд. Сюэ Яну пришлось бегло бросить взгляд на загадочную склянку и вновь уставиться на Синченя, теперь уже вопросительно. Даоджан устало потёр виски.—?Выпей. Сейчас.Сюэ Ян нервно усмехнулся, вытаскивая из сосуда пробку. Воздух полоснуло довольно резким ароматом каких-то незнакомых трав и, кажется, шалфея.—?Решил отравить меня, даоджан? Не боишься, что мой труп свалится с крыши прямо к ногам твоих посетителей? —?Он приставил сосуд к губам, запрокинул голову. Горло обожгло терпкой горечью настойки, и он поморщился, чувствуя, как в груди разливается жар. —?Твоя безупречная репутация будет омрачена моей кровью, а твоим служкам придётся отдраивать мои мозги со внутреннего двора.Сяо Синчень, как ни странно, улыбнулся, и от этой улыбки остановилось на секунду сердце. Он улыбался точно так же, как улыбался ему в городе И, смущённо отворачиваясь, будто пытаясь спрятать свой слепой взгляд от любопытных глаз, и сдержанно растягивая уголки губ.—?Если есть подозрение, что я хочу тебя отравить, то зачем идёшь у меня на поводу? —?Он снова уставился на Сюэ Яна и скорчил своё это раздражающе-серьёзное лицо?— Твой кашель замучил уже не только меня, но и моих пациентов. Если ты пытался быть незаметным, то ты провалился ещё на моменте подъёма на крышу. Тебе не следовало использовать меч.Сюэ Ян шокировано отступил назад, чувствуя, как сбивается дыхание. Как он мог допустить такую глупую ошибку? На что он рассчитывал? Что новообретённые глаза даоджана останутся слепыми, или что его Ци не уловит зловещую ауру Цзянцзая? Идиот. Мысли вновь неслись в бешеном потоке необъяснимой тревоги. Впрочем, уже было не важно. Он фальшиво улыбнулся и убрал меч в ножны.—?Прекрасно, я облажался. Что дальше? Скажешь своим собачкам снова выставить меня за дверь?—?Не скажу. —?Будто в подтверждение своих слов он покачал головой, и выбившаяся из-за уха прядь волос упала ему на лицо?— Я не хотел бы иметь с тобой никаких общих дел, Сюэ Ян. Не хотел бы встречаться с тобой и говорить. Я думаю, ты и сам должен понимать, что после всего случившегося мне слишком больно и страшно видеть тебя.Дышать стало сложнее. Сюэ Ян понимал, что рано или поздно он бы услышал это из уст даоджана, но легче от этого не становилось. Чтобы не выдать разочарования на собственном лице, Сюэ Ян упрямо уставился на солнце, чувствуя, как в глазах от яркого света начинают плясать голубые пятна. Сяо Синчень, в свою очередь, продолжил говорить, и его голос размылся в обречённом вздохе:—?Однако пока ты просто сидишь здесь и не пытаешься причинить кому-либо вред, я не имею ничего против. С моей стороны гнать тебя с глаз долой, стоит тебе появиться в поле моего зрения, было бы глупо. Я не могу запретить тебе этого, как не могу позволить больному человеку мучиться на крыше собственного лазарета. Именно поэтому я здесь.Сюэ Ян невольно ухмыльнулся, вздёргивая один уголок губ вверх и обнажая зубы.—?Как наивно. Ты ни капли не изменился, даоджан.—?К сожалению. —?Синчень кивнул в подтверждение своих слов, скользнул скорбным взглядом по сюэянову лицу и развернулся, подходя к краю крыши?— Тебе действительно не стоит сидеть здесь больше. С твоими лёгкими это может стать проблемой.Он обнажил Шуанхуа, собираясь спуститься во внутренний двор, и старательно взращиваемое спокойствие тут же покинуло Сюэ Яна, пуская по жилам панику. В звуке трущейся о ножны морозной стали Сюэ Яну мерещилось ?Я больше не вернусь?, ?Ты больше никогда не увидишь меня? и самое отвратительное ?На самом деле я уже давно мёртв?. Это было глупо, необоснованно, совершенно противоречиво в сравнении с несомненно живой фигурой даоджана, но разум никак не хотел отпустить отпечаток его мёртвого лица с побелевшими губами. Рану на шее, брызгающую кровью на пальцы. Сюэ Яну казалось, что он кричит, но из горла вырвался только хриплый шёпот.—?Стой…Он упал на колени, когда Синчень обернулся. Чуть не скатился к кровли, чудом удерживая равновесие и упираясь единственной ладонью в черепицу. Он прекрасно видел всё, что происходило перед его глазами, но не мог осознать этого. Ему мерещилась кровь. И он совершенно не представлял, как сделать вдох.