1 часть (1/1)
?You can have my isolationYou can have the hate that it bringsYou can have my absence of faithYou can have my everything?Дверь комнаты-холодильной камеры открылась, и Барбара прошагала к столу, где находилось подвешенное головой вниз тело шлюхи. Для неё это не был мёртвый человек, для неё это был материал, чтобы творить прекрасное. Могла ли падшая женщина послужить для лучшей цели? Мозер так не думает. Последние капельки крови стекали в подготовленный на полу железный таз. Оглядев неспешно нанесённую ею на шею уличной девицы рану, Барба довольно улыбнулась где-то внутри себя, мысленно отмечая свою работу высшим баллом. Она прошла к столу поменьше, где располагались требующиеся ей инструменты, непроницаемый фартук, перчатки и шапочка для волос. Когда Барбара подготовилась, облачившись в свой ?рабочий костюм?, она нажала рычаг, заставляющий стол принимать горизонтальное или вертикальное положение, дождалась первого и принялась воплощать свою идею кропотливо. Сначала она взяла в руки фломастер и разметила пунктиром места для разрезания. После завершения нанесения всех чёрных отрывистых линий, Мозер перешла к стальным предметам. Отпилить плоть вместе с костью — очень непросто, ей приходилось направлять на пилу все свои силы. И хоть Барба и выглядела изящной, слабой девушкой, хрупкими для неё были кости других. Никакой крови. Прекрасная белая кожа с голубым оттенком и заледеневающая свело-розовая мякоть внутри. Мозер действовала, совершая расчленение на одном дыхании. Настолько это было завораживающе, ритуально. Холодный воздух комнаты-холодильника даровал ей чувство очищения. Сосредоточив взгляд на последнем месте, отмеченном черными мини-полосками, Барбара глубоко вдохнула. Картина, которую она представляла себе перед тем, как начать работу, вызывала у неё восхищение. Если всё получится, она просто закричит от счастья. Хотя это так по-человечески. Долгое время она притворялась одной из них, маскировалась образом обыкновенной девушки, абсолютно не понимая на самом деле, зачем им всё это понадобилось. И вот уже — последние штрихи — Мозер заворачивает каждую часть в отдельный пакетик и перевязывает их праздничной лентой. Это подарок. Несомненно подарок дорогому человеку. Тому, кто оценит. Тому, кто поймёт. Всё вышло превосходно. Её мастерство совершенствуется с каждым разом, с каждым новым убийством. Закончив, Барбара убирает всё лишнее, всё грязное, а кровью жертвы заполняет несколько стеклянных банок и ставит их на полку, написав на маленьких бумажках имя и приклеив их к ним. Бережно собрав все упакованные части ?подарка? и переодевшись, она выходит на улицу и направляется к машине. Рассвет совсем скоро, а ей нужно успеть поместить свой дар в задуманном месте. Даже ночью Майами полон огней, а на дорогах хоть и редко, но всё же ездят автомобили. Спокойно пропустив на светофоре потрёпанный "Додж", одной рукой Барба тянет руль влево, и её машина поворачивает на главную магистраль. Отсюда недалеко до стадиона, где обнаружили не столько хорошее произведение Мозер — её предупреждение, знак её силы — труп в воротах — элемент игры. Уголки её губ трогает улыбка. Ей нужно совсем иное место. Заметное и символичное. Она давно приглядывалась к нему, раздумывала, сравнивала с другими вариантами и в конце концов поняла, что это именно то, что нужно для завершения её искусной задумки. Заметив в зеркале заднего вида короткую с закруглёнными углами полосу крови у себя на скуле, Барбара испытывает неприязнь. Однако улыбка не собирается сползать с её лица. Кончиками пальцев Мозер стирает тёмно-красное пятнышко, и на щеке у неё образовывается румянец. С кровью у неё напряжённые отношения, она ненавидит её. Очередной поворот. Последний на сей раз. Барбара бросает взгляд на серебристые часы на своём запястье и сбавляет скорость машины. Она всё успеет. Останется ещё время на душ и пару часов сна перед приходом... Бедный парнишка-коп влюбился в неё, словно подросток. Он молод и не наблюдателен, рядом с ним убийца, которую он с нежностью заключает в свои объятья, целует и тихо зовёт ?любимая?. Он не понимает и вряд ли поймёт, что с ним она только для того, чтобы быть в курсе расследования по делу ?Ледяного убийцы?, о котором талдычит весь его отдел, том, кого боятся мирные жители. О ней. В глазах Барбы вспыхивает восторг. Не то, чтобы близость с мужчиной для Мозер — занятие неприятное, просто-напросто для неё существуют более важные, вдохновляющие и куда сильнее удовлетворяющие вещи, содержащие смысл, который не схватишь с поверхности, он лежит глубоко, и раздумье над которыми развивает мышление (Люди совсем разучились думать, или не умели этого вообще, они поддаются своим глупым эмоциям, попадают в конфуз. Поэтому ей они не симпатичней животных.), доводит до точки апогея блаженства. А секс — обычно, примитивно. Ну... не всегда. Если, к примеру, использовать коготки-ножи. Впиться ими в разгорячённую спину и чувствовать тёплую жидкость на свои пальцах, чувствовать себя испачканной, такой нехорошей, плохой девчонкой, укусить, позволив тому, что сидит внутри проявиться, и опробовать свои зубы в действии, и жертву на вкус, а позже отправиться в комнату холода и буквально выморозить из себя всё это, вытащить из под кожи потоками воздуха с дыханием через ноздри и рот. Нет, всё же это никак не сравнится с тем, что происходило ранее и происходит в данный момент. Где-то в груди у Барбары завыла её тёмная попутчица, та, что всегда была неотделима, та, что подавала самые гениальные идеи той, которая станет легендой, которая покорит своим искусством. Она ликовала и смеялась в голос, она направляла её.***Мозер припарковывает машину, заехав передними колёсами на тротуар, выходит, не заглушив мотор, идёт к багажнику и достаёт оттуда сумку с ?подарком?. Барбара выкладывает части тела некогда живого человека, теперь упакованные по-праздничному в пакеты с лентами, в виде улыбающегося смайлика под самой большой рождественской ёлкой. Настоящей, а не искусственной, как все прочие здесь. Эту привезли специально для некой важной персоны, из не мало известных бизнесменов, кто хотел приехать на открытие своего нового магазины вместе со своей семьёй. Обойдётся. Внимание будет направленно не на него. А если его предупредят, то он вовсе не придёт поглядеть на подарок, предназначенный не ему. Мозер могла бы сделать сей жест интимней — пробраться в квартиру адресата и оставить дар там. Но ей не помешают ?лишние? зрители её творения, что могут обратиться в дальнейшем в поклонников. Огромная доля тщеславия играла не последнюю роль при выборе ею местности. По окончанию расположения деталей подарка под ёлкой Барбара возвращается в машину и уезжает. По дороге домой она избавляется от мешков с ?мусором?, всего того, что оказалось лишним или использованным и теперь бесполезным. Первые лучики солнца касаются земли. Раннее утро в Майами особенно, начало дня интригует, если едешь после такой не зря проведённой ночи, с чувством полнейшего блаженства и приятной расслабленностью в конечностях, мысль о том, что скоро станет совсем светло и красота тьмы покинет всё окружающее, не так-то печалит. И всё-таки ей будет не хватать того ночного воздуха, заполняющего её лёгкие в то время, как она завершила свою работу и задержалась рассмотреть то, что получилось, запечатлеть это в своём сознании и на плёнку маленького фотоаппарата. Прибыв в свою квартиру, Мозер кидает ключи на диван и достаёт альбом, чтобы пополнить коллекцию ?свежей? фотографией. Барба сможет заглядывать в него, когда будет одна, и наслаждаться воспоминаниями, глядя на фото. Она принимает холодный душ и отправляется в постель. Ей нужно поспать, но обессиленно упав на мягкую перину и прикрыв веки, Мозер лишь больше думает о том, какова будет реакция адресата. Бодрящее волнение не даёт ей уснуть минут сорок. После она постепенно погружается в сон.