Lullabye (Bonus Chapter) (1/1)

It's just the sweet weatherand the peacock feathersin the morning it will all be betterIt's not what it seems in the land of dreamsDon't worry your head just go to sleepWhen you wake up the world will come around? Fall Out Boy — LullabyeВ тусклом свете настольной лампы в его кабинете фотография точно оживала. Дождь глухо стучал по окнам и крыше. Ночь как будто оголяла нервы всегда холодного и спокойного Майкрофта. Он опустил рамку фотографией вниз, затем вновь поднял и посмотрел на неё. Не мог отвернуться или отвести взгляд, — как глупо. И это он, Майкрофт Холмс, который не мог унять эмоций при взгляде на портрет покойной жены, называл идиотом своего младшего братца? Шерлок не узнает об этом, разумеется. Старший Холмс глубоко вздохнул, поставив фотографию на место. Какой-то странный шум, топанье — Джи опять не спалось. Эти маленькие шажки Майкрофт слышал почти каждую ночь. Возможно, всё-таки стоило что-то прострелить Шерлоку — пускай бы в следующий раз хорошо подумал, прежде чем показывать пятилетнему ребёнку свежие трупы.— Па-а-ап? Папа, ты тут? — сонно протирая глаза жалобно произнесла дочка. В мятой светлой пижаме, с растрёпанными кудряшками и тоскливым сонным взглядом. Практически копия своей мамы, за вычетом разве что глаз и волос.— Снова кошмары, Джи? — Майкрофт подошёл и приобнял малышку.Она протянула ручки к отцу с грустным выражением лица и тихонько захныкала.— Угу, — всхлипнула Джия, напрашиваясь на руки.Просить долго не пришлось. Холмс подхватил девочку и обнял. Она была ещё совсем лёгкая, маленькая и хрупкая. Тихонько дыша, Джия уткнулась ему в плечо. Некоторое время было слышно только её сопение.— Папа, — дрожащим голосом проговорила девочка, — люди должны умирать, да?Майкрофт на мгновение дрогнул. Его дочь, его малышка Джи никак не могла прийти в себя после того случая, задавала ему такие вопросы, хотя ей и было всего пять лет.— Все умирают, Джи, — угрюмо произнёс Майкрофт, опустив голову, вслушиваясь в едва слышное, прерывистое дыхание дочери. — Все мы когда-нибудь умрём.— Но не так же! — Малютка сжала в кулачок его рубашку. — Никого нельзя убивать!Нужно было отвлечь её от печальных мыслей, и Холмс всеми силами соображал, как это сделать.— Даже злодеев? — вырвалось у него.— Преступников? — серьёзно переспросила Джия.Майкрофт не смог сдержать улыбку — влияние Шерлока слишком сильно сказывалось на его дочурке. Чёртов горе-сыщик. И ведь его единственная дочь хотела быть такой же!— Им иногда положена смертная казнь, — задумчиво продолжала она, — но её назначают в суде.Джия всегда делала серьёзное личико и хмурила бровки, когда говорила о чём-то связанном с расследованиями и преступниками. Она знала больше всех своих сверстников, но на то она и была Холмс. Майкрофт часто смотрел на неё, вспоминая их с Шерлоком детство… Хотелось бы ему, чтобы она была больше похожа характером на Фелису.— Значит, — отогнав мысли о жене, спросил он с той же улыбкой, — ты считаешь, что всех нужно судить одинаково?— Угу! — Дочка наконец улыбнулась. — Если все будут работать хорошо, то никому не придётся страдать! Всё же она была ещё совсем ребёнком, эта Джия. Девочка вдруг хмуро отвела взгляд.— Я знаю, что так не бывает, просто мне этого хочется. В жизни редко бывает так, как хочется, да?Без сомнения, она просто обожала задавать сложные и глубокие вопросы. Холмс не смог подавить тяжкий вздох. Он не привык скрывать от дочери правду.— В жизни почти никогда не бывает так, как хочется, Джи.Майкрофт посмотрел на обручальное кольцо, блеснувшее в тусклом свете настольной лампы. Джия проследила за направлением его взгляда. — Расскажи мне о маме, — тихо попросила дочка, устраиваясь поудобнее.Фелиса улыбалась ему с фотографии на столе. Глаза Джии блестели так же, её улыбка была такой же. Какое-то время он не мог смириться с этим.?Что-то слишком надолго ты отправил Джи в Италию, — в один из самых ужасных дней осуждающе сказал ему его отец. Тогда было слишком много боли и чуть меньше — виски в гранённом стакане. — Девочка не виновата?.Его дочь не была ни в чём виновата. ?Ты большой дурак, Майкрофт?. — В тот день Шерлоку это в первый и последний раз сошло с рук. Они все были правы. Старший Холмс забрал дочь на месяц раньше, наконец доверив её кровным родственникам и бросив попытки спрятаться от своей проблемы.— Она была хорошая, — тихо проговорила его дочка, прерывая поток мыслей Майкрофта, — у неё такая красивая улыбка.— Да, очень красивая. — Он проглотил комок в горле.— Ты так сильно скучаешь по ней. — Она с таким же любопытством рассматривала фотографию. — Это потому, что мы похожи, да? Не в бровь, а в глаз. Что же это сегодня с ним было такое?..— Я был бы рад, если бы ты была похожа на неё ещё больше. — В эту минуту взгляд Фелисы казался Майкрофту немного насмешливым. Она всегда любила подшучивать над ним и его серьёзностью. — Не внешне, нет…— Не внешне? — переспросила девочка. — А чем?— Характером, твоя мама всегда была доброй и… приятной, но в то же время умной и смелой. — Он легонько взъерошил кудрявые волосы Джии.Джия тоже посмотрела на фотографию, улыбнувшись ей. — Я тоже буду смелой! — вдруг сказала она, посмотрев Майкрофту прямо в глаза. — Я никогда не буду плакать и…Она сжала кулачки так грозно и уверенно, хотя в глазах её поблёскивали слёзы.— Джи, — прервал дочку он, — плакать — это абсолютно нормально.— Но вы с дядей не плачете! — спорила неугомонная Джия. — Значит, и я не буду!Она забавно скрестила руки на груди, вздёрнув носик. Старшему Холмсу только и оставалось, что горько улыбнуться.— Знаешь, твоя мама носила один камень на шее. — Он указал на кулон на фотографии. — У него сломалась оправа, но, если хочешь…Красивый камень едва заметно блестел на снимке. Майкрофт хранил его в ящике стола, под замком.— Мама что, верила в талисманы? — Джия смешно приподняла брови.— Нет, думаю, эта вещь просто была ей очень дорога. — Он грустно понизил голос. — Кажется, она говорила, что кулон для неё означает то, за что она готова отдать свою жизнь.Джи замерла; свет от лампы вдруг стал ужасно холодным и белым. Капли застучали громче и раздражительнее. Холмсу явно не следовало ей такое говорить. — Ради меня? — Голос девочки дрожал. — Она же… умерла из-за меня, да?Как будто что-то резануло там, где сердце — меньше всего на свете Майкрофт хотел, чтобы Джия винила в смерти Фелисы себя.— Джи, родители ведь готовы всем пожертвовать ради своих детей, — прервал её он. — Даже тот мальчик, его семья ведь сделала всё, чтобы он оставался в живых, правда? — Холмс не особенно хотел напоминать дочке об этом, но это был единственный удачный пример.Малышка распахнула глаза. Она задумалась, наклонив голову, и напряжённо замолчала. Майкрофт аккуратно гладил её по спине. В окно всё сильнее барабанил дождь.— Ты сделаешь оправу? — вдруг встрепенулась Джия, напугав Майкрофта. — Я хочу быть как мама. Бабушка говорит, что если надо помнить о чём-то, нужно постоянно это видеть. Она крепко обняла Холмса-старшего за шею.— Что ты хочешь запомнить? — поинтересовался он.— Маму, — выдохнула дочка, — я хочу быть такой же, как она.***Джия спокойно спала, обняв за шею Майкрофта, сидящего в своём кресле. Её дыхание, тихое и размеренное, умиротворяющий ритм дождя и ночная темнота, нарушаемая теперь только светом уличного фонаря, действовали на него как никогда успокаивающе. Ресницы дочери слегка дрожали; наконец-то она улыбалась во сне. Холмс убрал с её личика волнистую прядь и устало прикрыл глаза, вслушиваясь в перестукивание капель. Камень лежал в кармане его рубашки. Нужно было отдать его ювелиру, чтобы изготовить новую оправу — Джие очень хотелось превратить его в кулон-скрипку.Всё-таки, в ней было много от Фелисы, и Майкрофт очень надеялся, что однажды она сможет жить счастливее их с братом. А пока он лишь крепче прижимал к себе дочку — самое ценное, что у него было и единственное напоминание о женщине, которую он однажды смог полюбить.