вонхо/кихён; believe me and follow me, pg-13. (2/2)
- не разберёшься, хосок, и ты сам это знаешь, - голос выровнялся в разрез с подрагивающими веками, говорить с хосоком тяжело физически, смотреть на него - ещё тяжелее. - не сможешь без меня. если уйду, ты загнёшься. если уйду к кому-то из твоих же дружков, руки на себя наложишь. просто признай это уже.
- не много ли ты на себя берёшь, манипулятор?
- ну, - хосок почти у самых губ, кихён его чувствует, раздражается каждой клеточкой и каждым нервом. - ты ведь взял...
поцелуй получился таким горячим, что у кихёна от ощущений всё в голове поплыло, вырываясь наружу слезами, всхлипами и царапинами прямо по кожаной куртке. хосок руками по талии, под блузку, хосок губами в губы, больно и вкусно, хосок всем телом в его, сильно, резко, так, что будь кихён хрустальным, давно бы уже разбился. младшего сейчас ничего не останавливает - он стягивает с широких плеч всё, кроме, разве что, кожи, но и это впереди (ногти у кихёна, как лезвия). хосок поднимает выше, заставляет обхватить себя бёдрами, сжать как можно сильнее, а кихён поддаваться не хочет, кусается, почти что до истерики себя доводит (от его плача у хосока колени подгибаются и дрожат руки).
- похоронил, говоришь? настолько в меня не веришь?
кихён целует сам, бьёт, куда только сможет, и попадает даже по щеке - хосок упрямо терпит, лишь раз толкнувшись в пах до боли, чтобы у младшего возможности не было и ответить, и не сорваться.
- а ведь я и правда без тебя не могу, - у хосока кожа горит, кихён только сейчас прижимает ладонь к покрасневшей щеке и ловит взгляд старшего. - не могу и всё тут. а ты так со мной поступаешь.
хосок целует шею, медленно спускается к ключицам, даже не снимая с кихёна блузку. тот теряется, словно очередной вспышки ждёт, но хосок спокоен, ему травмировать младшего ещё больше нельзя.
- не слушаешься, - дыхание сбитое, потому что пахнет кихён невероятно. - не веришь в меня. и не веришь мне.
- хосок...
- что такое? - он возвращается к заплаканному лицу, носом притирается к коже, как кихён любит.
- я верю, - хосок смотрит, ищет подвох, но его нет, - я не знаю, как это объяснить, но одна мысль о том, что я тебя потеряю, разрывает меня всего. не заставляй меня это чувствовать, хосок, пожалуйста.по спине от слов младшего мурашки и холод, потому что сразу осознанием накрыло - этот ребёнок и себя под пули бросит, чтобы защитить. защитить своего защитника.
- я люблю тебя, - кихён краснеет тут же, ещё сильнее, чем раньше, потому что хосок предпочитает словам действия, и говорить о любви не его прерогатива. - никого и никогда не любил так, как тебя. никому, слышишь? никому не отдам.
- хосокки, - у старшего и впрямь ноги подкашиваются, кихён сладкий до невозможности, даже в словах. - я тоже ни с кем делиться не буду.
хосок промаргивается и видит, как смущённо кихён опустил взгляд ниже, вперившись в свои же ноги так, словно в них что-то поменялось. он аккуратно опускает младшего на пол, чтобы крепко прижать к себе, уткнуться в макушку и прошептать:
- я только твой.