Часть 2 (1/1)

Он шёл, уходя из Муми-дола, а его хвост тянулся за ним и заметал все следы присутствия Снусмумрика. Весной почти что незаметен, а осенью его зелёный плащ хорошенько виден на фоне голых чёрных деревьев, на фоне красных листьев. Приходил незаметно, с первым днём весны, а уходил спеша поздней осенью. Он будто боялся, что если он задержится, если начнёт прощаться, то не сможет уйти.Хоть и ничего свободный дух не могло удержать, но корил он себя за то, что точно так же отдаляется от всех, как и другие. Снусмумрик на самом деле довольно много вещей имел, но носил он все под своей шляпой, в уме. Он это понял, когда Муми-троль повзрослел, когда тот перестал нуждаться в компании друга. Это было словно в один день, все переминалась, а на душе его так болело.Снусмумрику впервые был столь необходим попутчик, впервые ему надо было знать, куда он идёт и где он сейчас. Настоящий компас бы помог, он уже не мог надеяться на идеальность своего внутреннего.Закурив трубку, затуманив свой острый взгляд, он попытался не думать о том, что одиночество - вовсе не друг.Он не знал, сколько он идёт. Табак на удивление все хорошо внутри заполняет, нет места для вопросов.Все же, даже если ты не чувствуешь времени, то ноги скажут все сами - они болели, хоть и Сну был вынослив. Это означало, что нужно сделать прилав.Поставив свой рюкзак, он выдохнул, но тут же кое-что увидел. Возле дерева уже кто-то расположился. У корней дерева лежала знакомая, в точь точь как у него шляпа, но которая была красной и сливалась с опавшими листьями. Незаметная, неприметная.Снусмумрик на это лишь тихо выдохнул и посмотрел вдаль, в серое небо и ничего не чувствовал по этому поводу. Новая встреча с отцом. Отец, который осевший свой образ жизни променял вновь на бродязнечество, либо Снусмумрик слишком далеко ушёл, сам не замечая.На ветках дерева, спал Юксаре, так будто ему было удобно. Настоящий кот. Хочет ли Снусмумрик остаться? Он не знал и ему не приходилось об этом думать, пока его будущий попутчик спит. Снусмумрик сел у корней, сняв свою зеленую шляпу и отпустил все тяжелые обиды на мгновенье, все ноты, которые были под полами шляпы. Он решил осесть ненадолго.