Я потеряла тебя (1/1)

- Кэсси, мы должны вернуться! Мы должны вернуться!Сэм высунул палец из поясной петли Бена и рванул прямиком к отелю.- Нет, Сэм, стой! Пятилетний мальчишка был достаточно быстрый, но старшая сестра все равно сумела его поймать на середине трассы, разделяющей их скундную команду и отель имени Уокера. Она крепко ухватила его за руку и пыталась удержать, пока тот отчаянно пытался вырваться, повторяя одно и то же снова и снова:- Мы должны вернуться!- Да что с тобой такое? Жить надоело? Там же ненормальная иная, вооруженная до зубов! - Я же пытался тебе сказать! - захлебываясь слезами, крикнул он, наконец прекратив брыкаться. - А ты не слушала. Ты никогда меня не слушаешь! Я выронил его!- Выронил что? - Пакетик, Кэсси. Мы побежали, и я... я его потерял! Широко распахнув круглые от страха глаза, Кэсси обернулась на полуживого Бена и Дамбо. Они будто бы общались при помощи телепатии - в секунду лица парней приняли те же выражения. Салливан боялась из-за того, что может натворить взрывчатка размером с горошину, находившаяся в том самом постоянном пакетике.- Мы должны... Всего на мгновение мир затаил дыхание, после чего скопившийся в вакуум воздух с силой сбил всех с ног. Тысячи децибел обрушилось на уши выживших детей. С неба градом посыпались измельченные бетонные обломки стен, крошь стекла, арматура. Огромное облако радиусом в несколько сотен метров окутала пространство. Кэсси упала на Сэма, закрывая его своим телом от пародии метеоритного дождя. Эти несколько минут перетекают в вечность. Кажется, лавина никогда не закончится. Один из многотысячных камней размером с яблоко ударил Кэсси по голове, оставляя после себя кровавую рану на затылке; напуганный Сэмми не смел даже дрогнуть под весом сестры-защитницы. В Приюте его, как и всех остальных малолетних солдатов, Вош приучил быть бесстрашным. Но жить без страха ни перед чем нельзя, поэтому меж хаоса и грохота Кэсси слышала тихую молитву, которую они читают перед сном каждую ночь. Бетонный дождь кончился. Их обоих тут же подхватывают за подмышки, оттаскивая на дальнюю сторону трассы. Бен командует, чтобы Дамбо хватал Меган и все они бежали вглубь леса как можно скорее. "Быстрее! Пока нас не засекли, если уже не сделали этого!"Словно вкопанная, Салливан замирает на месте. Будто бы солнечный удар, с титанической силой на нее обрушается одно лишь имя. Эван. Кэсси до последнего надеялась и верила, что он сможет выбраться, справиться с Грейс. Он мог выбраться через задний вход, быть под обломками и ждать помощи, найти укрытие... Это ведь Эван Уокер! Он всегда выживает, находит способ уцелеть. Он обещал своей Кассиопее. Чувствуя жжение в глазах, пульсирование по всему телу, Кэсси прижимает руку ко рту, она готова кричать так громко, что иные на своем чертовом корабле-носителе могли бы оглохнуть. Время будто бы остановило ход. Ее начинает тошнить, кружится голова. Бен во время подхватывает затаившую дыхание девушку, из последних сил оттаскивая в глубь леса.- Нет... Нет! Нет! Эван!- Тише, Салливан. Нужно идти. Мне очень жаль, но мы должны идти дальше прямо сейчас. Подумай о Наггетсе, Меган, Дамбо!Если бы он знал, что Кэсси не слышит его. Перед раскрасневшимися от слез глазами мелькают лицо глушителя и момент взрыва. Эти две картинки никак не совмещаются в ее голове, кажутся бредом, выдумкой безумца с манией на черный юмор. В памяти вспыхивают воспоминания о смерти отца, матери, всех тех, кого она успела застать за эти бесконечные полгода. Она выскальзывает из хватки Пэриша, обессиленно падая на промерзшую землю, начиная молотить её кулаками, сдирая кожу до крови, задыхаться от нехватки кислорода. Она бьёт и бьёт, скуля от пронзившей насквозь, как кинжал боли. Болит не только окровавленная голова - каждая клеточка тела, сердце разлетается на миллиард мелких осколков, впивающихся в душу. Эван Уокер мертв. Он не нашел укрытия и не смог выбежать из отеля с раненой лодыжкой. - Мы должны спешить. Нужно успеть до того, как стемнеет.Бывшая звезда школы, ставшая теперь лишь крысой для инопланетных гостей, положила руку на плечо девушки, чуть сжимая его костлявыми пальцами. Он не может бросить её здесь, она должна идти дальше. Не чувствуя ног, Кэсси все же поднялась.Теперь от отеля Уокера остались лишь руины, как и от самого Уокера. Бен снова взял Кэсси за руку, говоря глазами: "Ну же". Сжав руку в кулак, так, что ногти впивались в кожу, она проглотила тяжелый твердый если ком в горле, больше не смея оглядываться назад.Хруст снега под ногами, пара ссадин на лицах от веток, перебирающий до мозга костей мороз и несколько часов ходьбы по начерченному на клочке бумаги маршруту. Выведенные синей пастой линии и пометки - их единственная надежда на то, чтобы пережить зиму. Если им удастся пережить зиму, то удастся выжить, прожить дольше на три месяца. Но нельзя забывать о переменных, которые смогут помешать. Ноги окоченели настолько, что невозможно было передвигаться. Еще бы пары метров, и они рассыпались, как хрупкий лед под весом. Первыми это почувствовали дети и Пэриш. Истощенное лихорадкой тело Пэриша дрожало, как осиновый лист на ветру. Тогда они решили сделать остановку, развести костёр, хотя это было больше, чем просто рискованно. Иные могут патрулировать округу в любой момент, как только не обнаружат пять тел среди груд бетона. Они взяли мало припасов, не говоря уже о воде, вопрос о которой пришлось решать горстями поблескивающего в свете последних лучей дня снега, и парой жестяных банок. Парень с позывным "Зомби" подошел к Кэсси, предлагая выпить немного воды, предстоит идти всю ночь. Ни одна мышца не дрогнула на белом безжизненном лице с красными от холода пятнами, потухшие зеленые глаза смотрели в никуда. - Мне жаль... Нижняя губа дрогнула. Два слова смогли разрушить шаткую крепость. Кэсси повернула голову в сторону Бена, глядя на его лицо, будто бы потерявшийся щенок в дождливый день. Ему доводилось видеть боль каждый день, самому ощущать ее, преодолевать, но такого скопления в одном человеке, казалось, он видит впервые. В одних лишь глазах разом рухнул весь мир, превратился в пыль. Как и в семи миллиардов других глаз. Она отрицательно покачала головой. Бен не стал настаивать, не стал мешать ей своим присутствием, оставил в покое, прислоненной спиной к стволу сосны, наедине с мыслями. Среди всех переменных должно быть место для скорби. Скорбь - один из признаков того, что ты все еще человечен. Это понимал даже самый младший рекрут, подавляющий в себе желание прижаться к последнему родному человеку на Земле. До укрытия пятнадцать миль. Девятнадцать от бывшей станции Райтс-Паттерсон. Примерно двое суток пешим ходом, учитывая состояние командующего. Дамбо прикинул расчеты, пока осматривал на всякий случай Наггетса. Лишь несколько синяков и царапин, ничего угрожающего здоровью. Двенадцатилетний доктор пытался уговорить командующего сменить бинты на ране, на что тот только отмахивался: "Они могут еще нам пригодиться, в случае чего. Я в норме." С таким же успехом мертвый мог бы сказать "Я живой!". Дамбо усиленно пытался отмахнуться от прескверных мыслей на этот счет. Как и предполагалось, дорога заняла без малого ровно двое суток. На утро третьего дня пятеро детей наткнулись на конечную остановку в виде дома, похожего на жилище Эвана. Частная территория, огражденная деревянным забором с облупившейся белой краской. Выставив вперед М-16, Зомби двинулся вперед на разведку, приказав остальным оставаться среди деревьев в сотне метров. Он бесшумно и тщательно осмотрел все вокруг, заглянул в окна, в небольшой гараж справа от дома, и только после, убедившись в отсутствии кого-либо еще, стал дергать ручки двери. Передняя закрыта на замок. А вот задняя готова принять гостей в любую секунду. Зомби подал сигнал - чисто. Первым делом в кровать с вырванными досками и пятнами крови на стенах и полу, в дальней комнате уложили Пэриша. Лихорадка снова брала свое, ему нужен сон. Этот парень не смыкал глаз все то время, пока они были в лесу. Вместе с ним остался Дамбо. Кэсси осталась в гостиной с детьми, уснувшими на диване. Там стоит камин - возможность согреться, но доля риска все еще есть, пусть даже если на протяжении всего времени их никто не преследовал. Здесь есть еда, одежда, лекарства. Здесь безопасно. В точности как говорил Эван. Обняв винтовку, Кэсси сидела в разодранном мышами кресле, рассматривая лица малышей, зарывшихся по нос в одеяла. Она смотрела на них и вспоминала, как сидела в гостиной фермерского дома с иным, выдавшим себя за человека, поедая кусок мяса с фасолью и размышляя над мыльным романом его матери. На тот момент она могла бы со смеха надорвать живот, если бы кто-нибудь рассказал ей о том, что она будет зависеть от него, как от кислорода. Тогда это показалось бы ей полным безумием, бредом больного. И сейчас, спустя несколько месяцев она не может сдержать слез, вспоминая те вечера. Вспоминая Эвана Уокера, давшего обещание и не сумевшего его сдержать. Давая обещание, ты даешь надежду, связываешь себя и другого серебряной пуповиной. Не выполнив обещание - отнимаешь надежду, разрываешь пуповину. В жизни всегда должна быть надежда. То, за что нужно бороться до последнего. Серебряная пуповина разорвана. * * *На протяжении двух недель группа из пяти детей оставалась в заброшенном доме. За это время они все-таки решились разжигать камин, чтобы согреться, немного навели порядок, пусть такой критерий не был обязательным, привычки из прошлой жизни дают о себе знать. Осталась и привычка по очереди дежурить, на случай чего. Казалось бы, две недели - небольшой срок, но для Кэсси Салливан они длились больше вечности. Она выбрала в качестве своего неофициального убежища спальню напротив комнаты Бена и Дамбо. Большая просторная кровать с кровавыми пятнами бывших жителей, не победивших красную чуму, платиновый шкаф со сломанной дверцей, разбитое зеркало на стене, пара картин и ни одной фотографии. Сначала Кэсси показалось это странным, обычно люди расставляет две-три рамки на комод или стол, но позже она поняла - фотографии убраны, потому что запечатленные на них моменты приносили последнему зараженному боль. И Кэсси закрывалась здесь часами, потому что было слишком больно. Надевать маску перед ошметками детской армии - необходимость, но никто не говорил, что под ней не осталось жгучей боли. Тот платиновый шкаф ещё пару дней назад был абсолютно цел, пока она не сломала его серией ударов в порыве истерики. Когда она бьет, то ей кажется, что жжение в груди перемещается в кулак, а с него в хрупкую дверцу. Удар, удар и еще раз удар. На несколько минут становится легче, физическая боль заглушает моральную, пока все снова не идет по кругу. Мысли, как пиявки, намертво впиваются в голову, увеличиваясь в размерах и силе. Глаза цвета леса утратили свою насыщенность и блеск, стали красными из-за слез, по инерции приходилось слишком часто моргать. По началу Салливан держала себя в руках как могла, пока под руку не попался Дамбо. "Жаль, что этот Уокер не рассказал нам, как быть дальше. Было бы прекрасно!" Казалось бы, ничего в его словах не было оскорбительного или чего-то подобного. Но сразу же после этого Кэсси начала кричать на бедного мальчишку:- Не смей больше произносить его имя! Не смей!Она рванула сюда, в свое убежище, с силой хлопнув дверью. Они не понимают. Они все прекрасно понимают. Кэсси устала терять.Они все устали терять.Сегодня настала очередь Зомби дежурить этой ночью. Остальные ребята уснули. Пара старых свечей догорало на столике; их пламя медленно танцевало. По началу он сидел в кресле, пытаясь разглядеть что-то в полумраке, и только когда как на зло начало клонить в сон, надел поношенную парку и вышел на улицу. Ночная мгла окутала мир. Миллиарды звезд рассыпались на черном полотне неба, освещая Землю слабым белым светом. Они будто бы отражались в белой перине. Вокруг идеальная тишина, даже птицы не имеют нарушать эту идиллию вымершего мира, постепенно приобретающего с исчезновением людей свой первозданный облик. Если прислушаться, можно услышать, как сопит мир. Бен устало задрал голову к сияющему куполу, вдыхая морозный воздух. Черные верхушки деревьев устремлялись далеко ввысь, в другой раз они были бы похожи на жутких монстров, но не сегодня. Сегодня они напоминали нечто вроде колон, подпирающих вселенский потолок. Его мысли занимали Рингер и Чашка. Но по большей части Рингер. Как там она? Добралась ли до пещер? Как сможет найти их, когда вернется к взорванному отелю? Непреступная крепость, девушка-тайна с маской безразличия. Рингер никогда не улыбается. А ведь Бен так хочет увидеть, как ее тонкие губы расплываются в улыбке, обнажая ровные зубы. Добиться ее улыбки стало для него чуть ли не одной из основных целей, и когда он достигнет ее, это будет означать победу.Шорох. Он точно уловил где-то неподалеку еще слышный шорох. Потом меж деревьев проскользнула вытянутая тень. Выставив вперед дуло верной М-16, он медленно двинулся вперед, осторожно ступая, хотя, как не крути, снег предательски хрустел под ботинками. "Неужто иные?" В какой-то момент его руки на секунду дрогнули. Зомби и боялся не за себя, а за тех четырех рекрутов, спящих в доме. Он максимально тихо следовал за иным, раздвигая обвисшие ветви ели. Остановился чужак - остановился и Бен, уповая на то, чтобы его не заметили. Какого черта глушитель забыл здесь? Следил за ними? Но даже если и следил, то убил бы при первой возможности, а не ходил вокруг да около. Не вяжется. Прямо сейчас инопланетный гад у Пэриша на мушке. Удача улыбнулась пареньку, дала возможность прикончить глушителя. Высокий силуэт, замеревший всего в паре метров от него, внезапно развернулся, глядя прямо на брюнета. Не теряя ни малейшей доли секунды, Зомби выстрелил. Пуля с треском прорубила ствол сосны - мимо. Хорошая подготовка в Приюте научила его перезаряжать оружие с неимоверно скоростью, но иной оказался все равно быстрее, и уже в следующую секунду стоял прямо перед ним. Глушитель накинулся на парня, обхватывая со спины и зажимая ладонью рот. Сердце Пэриша вот-вот могло разломить ребра, разорвать кожу и парку, выскальзывая наружу. Он пытался сопротивляться, отбивался, бил врага локтем в живот, но тот будто бы отлит из стали. Ничего не помогало Бену вырваться.- Тише ты, тише! Это я, Эван.