Глава 1 (1/1)

В кафе, находящемся близ обочины, вовсю гремели биты. Рядом со мной, пенясь, стоял латте, который терпеть я, конечно же, не могла, но так как в подобных дрянных заведениях, в которых из-за нехватки денег мне приходиться питаться, редко что найдешь из хорошего, то приходилось довольствоваться имевшимся. Неутешительным фактом также являлось то, что буквально вчера я узнала о том, что девушки из консерватории, входящие в число учениц вокального отделения, бесплатно уезжают на практику в другие города?— большинство в Париж или Вену, а другие, особо не отличавшиеся талантом, возможно отправятся в Нью-Йорк или же Лос-Анджелес. И там двери им самой судьбой открыты?— либо лягут под кого-то, либо талант свой проявят. А в последнем я, всё же, сомневаясь. Умением петь можно обладать, но другое дело?— иметь божественный голос, а к такому предрасположенности я ни у кого из своих знакомых сильно не замечала. Кроме своей матери, конечно.Глубоко выдохнув, я прикрыла глаза, откинувшись на бордовый диван. Волосы, раздувшись парашютом, легли мрачным ореолом рядом. Мать, у которой по словам врачей, началось обострение, стала совершенно несносна в последнее время и, хоть жалость во мне пересиливала раздражение, я не могла терпеть её навязчивых мыслей, которые теперь начали преследовать её и в сумасшедшем доме. Самое странное?— это то, что на энцефалограмме у неё не обнаружили серьёзных предпосылок к шизофрении, что было достаточно невероятным. Даже если с натяжкой предположить, что действительно какой-то человек стал пробираться к нам в дом, действуя психологически на неё во время моего отсутствия, то сразу всплывал первый вопрос?— для чего и кому это могло понадобиться, учитывая, что она была достаточно бедной женщиной и вымогать у неё было нечего?— в голове даже нормальному грабителю такое и не пришло. Конечно, в моей голове сразу всплывали её слова, что мой отец не являлся жертвой несчастного случая, а был убит умышленно и, если сопоставить факты, основанные только на её речах, то тот ночной посетитель, доводящий мою мать до ручки и мог являться убийцей. Подобная версия могла бы рассматриваться мною, повторяюсь, но в свете последних произошедших событий она отметалась, как фантастическая?— мать стала заявлять врачам, что странная тень, которая являлась к ней в дом, теперь пробирается и в больницу?— на минуточку, в частную клинику, с видеокамерами и высоким забором, оснащенным колючей проволокой?— и поёт сквозь стены по ночам, заставляя её кричать и плакать, а потом растворяется в воздухе, шепча напоследок: ?А ведь весь мир мог быть у наших ног…? И так, по её по показаниям, случалось практически каждую ночь. Всё-то хорошо и я, однажды, оценив с присущим мне скептицизмом абсурдность это идеи, решилась на то, чтобы попросить врачей оставить санитара на ночь с матерью. И что бы вы думали? Да, она кричала и металась в бреду, несмотря на то, что практически за дверью находился врач, она уверяла, что монстр вернулся, что он здесь и теперь исполняет ей дуэт Отелло и Дездемоны, заставляя начинать ей, Кристину, вторую партию?— звучит прямо рядом с ней, почти что в её голове. Учитывая, что я человек с нехилым музыкальным образованием, то могу завить?— если бы какой-то сумасшедший маньяк-оперный певец вздумал ночью пробраться в здание, где царит тишины, и решил бы исполнить во всю мощь голоса эту арию, то услышит как максимум?— половина здания, а как минимум?— медицинский брат, отгороженный от моей матери всего через тонкую прослойку деревянной двери. Поэтому я с раздражением поняла, что все мои версии, которые я всё-таки предполагала, надеясь, что моя мать здорова?— глупы. И она действительно шизофреничка. А энцефолограмма, видимо, ошиблась. Вывод не из утешительных, к слову.Рассчитавшись, я подцепила чёрное пальто и, натянув на голову берет, пару секунд замерла перед зеркалом, не по возрасту выразительным взглядом вглядевшись не в свое отражение, но в душу, мерцавшую на донышке чернеющих бездн зрачков. По факту, она?— то есть душа?— прощалась со мной в те секунды, ведь уже спустя полчаса на свет появится новая Кристин, но тогда, когда я с уже появившимся на лице раздражением, выпутывала сумку и шарф из своих буйных кудрей, даже тень подозрения на подобное не маячила передо мною.Надо было мчаться практически на другой конец города, чтобы попасть на работу в кафе и не дай Боже совершить мне опоздание?— я слишком дорожу местом, приносящим мне один из заработков. Не смотря на дорогу и не взирая на порывы ветра, ну и, естественно, даже не замечая дорожное движение и такие устройства, как светофоры, я начала, конвульсивно смотря на часы, которые мне демонстрировали жуткие цифры, перебегать через место, не обозначенное пешеходным переходом. Не знаю, что сыграло со мной злую шутку?— возможно, это был каблук одного из ботильон, как-то внезапно застрявший в выбоине на асфальте, возможно, на меня напал неясный слепой ступор, заставивший с видом глупой овечки замереть и как-то наполовину завороженно смотреть на резко приближающийся лимузин дьявольски-чёрного оттенка, который взорвался резким гудком. Но мне кажется, что и первое и второе не было моим желанием. Это всё, начиная от первого и последнего момента моей жизни, а также включая эту мини-аварию, было внеочередной забавой Сатаны.Я помню, что дёрнула ногу в сторону, вырывая из гнёздышка в сером асфальте, но сделала это слишком поздно, и помню, как я надрывно закричала. А потом звуки обострились, машина оказалась невероятно близко и после этого последовал гулкий удар, сразу же стрельнувший стремительной болью в конечности, а потом разлившейся и по всему остальному телу. На секунду мне показалось, что я умерла?— ведь на единую долю мгновения, я заметила, что на меня несётся, сбивая с ног, чёртова колесница, запряженная лошадями, гривы которых, как и глаза состояли из огня. Но когда я упала оземь и ударилась головой с жуткой силой, эта галлюцинация, которая такой вовсе и не было, мгновенно прошла?— в следующую секунду я провалилась в бессознательную темноту, напоследок увидев небо, сгущавшееся грозовыми тучами.***Голоса, гремящие какими-то странными литаврами вокруг меня, проникали в моё сознание раньше, чем понимание мысли, что я очнулась. Стоп. Очнулась? От чего я должна была очнуться? И тут с грехом пополам в разуме всплыла картина несущейся на меня машины, гортанный вскрик, успевший вырваться из меня и подсознательное ощущение жуткой тревоги, волнами исходящей из мчащегося на меня лимузина. Чёрт побери, вляпалась так вляпалась, наверняка сейчас в больнице с чем-то поломанным, что сулит мне невероятно большие неприятности. Не смогу нормально заработать и тогда с чего, скажите на милость, мне платить за лечение матери.Я попыталась открыть глаза и, сощурившись от резко ударившего в них света, лившегося откуда-то сверху. —?Чёрт! —?тихо прошипела я, чувствуя, как ноги ломит, словно на них не было и живого места. В ответ откуда-то справа раздался визгливый смешок и последовавший за ним раскатистый смех. Сцепив зубы, я, застонав, все-таки расцепила веки и, справившись с ниоткуда резко накатившей тошнотой, слегка приподнялась на локтях, пытаясь понять где именно я нахожусь. Мои попытки борьбы с болью были мужественными.Я сразу поняла, что тут больницей и не пахнет. Это было больше похоже на гостиничный номер. Нет, даже не так?— на дурно и пошло обставленный гостиничный номер, с кричащими яркими цветами интерьера, вульгарными картинами на стенах, расплывчатые силуэты которых я сразу же отметила. Но никак не клиника, куда меня должны были отвезти те, которые и сбили. Если только не… От осознания того, что ублюдки, являвшиеся хозяевами лимузина, могли просто оказаться настолько кончеными, что сбив меня решили воспользоваться бессознательным состоянием и забрать с собой для совсем не приличных, а наоборот, целей, по позвоночнику пробежал холодок. Боги, да я же девственница ещё, хоть мне и восемнадцать, но всю свою жизнь я считала, что подарю свою первую ночь только тому, в кого влюблюсь до беспамятства, но не какому-то мажору-мудаку, решившему не только меня покалечить, но и изнасиловать. ?Отсюда надо выбираться.??— стрельнуло в голове резкой мыслью и я, подумав, что шансы есть, так как мне уже наплевать на моральную компенсацию, лишь бы уйти из этой гостиницы целой и невредимой, попыталась спустить ноги, которые я почти не чувствовала, на пол. На лбу сразу же выступила испарина и я, напрягшись от невероятной боли, сильно закричала, пытаясь всё же подавить крик внутри себя. Он мог привлечь внимания того, чье участие мне совершенно не требовалось. Я буквально почувствовала, как всё лицо налилось кровью. Такими темпами если я и уйду, то очень сильно сквернословя от невозможных ощущений по дороге. И буду, конечно, услышана.—?Далеко ли собралась? —?от неожиданности раздавшегося рядом голоса я вздрогнула и тихо вскрикнула, резко оборачиваясь туда, где раздался звук. Я могла поклясться на крови, что секунду назад на низкой софе кричаще-розового цвета, над которой висела габаритная картина с наглядно демострируемым групповым половым актом, никого не было, но сейчас… Я решила, что-либо сошла с ума, как и моя мать, а теперь имею удовольствием лицезреть галлюцинации, либо всё-таки вляпалась не по-детски. Лучше бы мои комплексы были не беспочвенными и я действительно была жуткой уродиной. Тогда бы сейчас не находилась в борделе. А сомнения насчет того, что это может быть, совершенно отпали. Ведь на диване, в окружении двух пышногрудых девушек, на которых из нижнего белья не было практически ничего, кроме полностью прозрачных тряпочек, одетых больше для смеха, чем для приличия, сидел карлик с очень странной внешностью, одетый в атласный халат. Если бы мой страх не был таким всепоглощающем, в голове я бы выдала какую-то язвительную шутку вроде ?Тирион, ты ли это??, но сейчас у меня просто отнялась речь. Оно и немудрено: у карлика с двумя абсолютно разными глазами из густых зарослей тёмных волос выглядывали два аккуратных рогах, а на лице имелись вздёрнутые резким изломом природные брови абсолютно треугольной формы. Также имелась остроугольная бородка. Если бы я не оцепенела от шока и ужаса, до дала бы себе пощечину, чтобы прийти в себя. Впрочем, через секунду я это и сделала, продолжая широко распахнутыми глазами и округлившимся ртом, смотреть на жуткое существо, сидящее в паре метров от меня. На щеке расцвел багровый след от пятерни. На подобное самоистязание существо отреагировало логично?— оно визгливо захохотало, а девушки начали мелодично смеяться рядом с ним и только тогда я заметила ещё две детали?— во-первых, я припомнила, что именно это гадкий смех я уже слышала, будучи в бессознательном состоянии, а так как галлюцинации звуковые совпадают не шибко часто, с тем, что потом происходит в реальности, то мне пришлось смириться с мыслью, что всё увиденное мной?— настоящее. А вторая деталь, закрепившая этот вывод была такова?— у девушек, расплывшихся в вульгарных улыбках, по бокам торчали острые клыки. ?Суккубы. —?врезалось в голове. —?Чёрт, я попала.?Мозг работал с потрясающей скоростью, ища лазейки к выходу на свободу?— причем желательно невредимой. А учитывая то, что я сейчас нахожусь у самого дьявола и не признать данный факт было довольно сложно, последний пункт был трудноисполнимым. ?Надо было нормально Гёте читать, а не бегло пролистывать, чтобы быстрее к Гюго добраться.??— зло подумала я.—?Здесь это значения не имеет. —?раздался опять насмешливый голос и я, пересилив себя, снова подняла глаза, о чём пожалела. Сатана сидел, вальяжно раскинувшись на диване, пока девушки ублажали его. Он, видимо, был к этом безразличен, но они, стоя на коленях, усердно исполняли свою работу.—?Что, простите? —?из-за нервов в горле было, словно в пустыне, поэтому слова вырвались хриплой и безжизненной пародией, а я сразу же схватилась за горло, прокашлявшись.—?Гёте был всего лишь заядлым фантазёром. —?усмехнулся он, пояснив, и на его уродливом лице улыбка выглядела настолько зловещей, насколько вообще это было возможно. —?Так что особого значения твои познания в ?Фаусте? иметь не будут.Читает, знает, мысли. Я тупо кивнула, не зная что ещё, собственно, я могу сделать. А сама, леденея от страха, почувствовала, как волнами накатывает тошнота, боль в ногах и крупная дрожь в руках. Нервничаю не по-хилому, оно и ясно. Дьявол, изредка проводя короткими пальцами, полностью унизанными перстнями, по густым волосам девушек, с интересом смотрел на меня. Я пыталась, исследуя взглядом паркет, не откусить себе губу, которую я всё больше и больше теребила, не умереть от страха и, в конце концов, сжиться с осознанием того, что сейчас нахожусь в одной комнате с самим Дьяволом и моя судьба напрямую зависит только от него. Так и прошло пять минут.—?Ты так и будешь сидеть? —?его голос распорол тишину, иногда только разрушаемую отвратительными причмокиваниями суккубов, природу которых я даже не хотела представлять. —?Может мне тебя тоже в бордель взять? —?я рвано вздохнула, силясь не закричать от ужаса и, выстукивая зубами дробь, повернулась в сторону Сатаны, выговаривая слова с особым трудом и осторожностью:?— Умоляю вас, не надо, прошу, отпустите меня.Он хмыкнул, смерив меня взглядом, будто я полная идиотка:?— За всю вечность своего существования подобные слова разве что немые мне не говорили. Ты правда считаешь, что ты оказалась здесь затем, чтобы я тебя отпустил? —?он говорил намеренно растягивав словами, жутким басом, и если бы у меня были силы, я бы, поддавшись законам логики, отрицательно покачала головой.—?Вставай и спой мне. —?он взмахнул маленькой ладонью и моя голова автоматически повернулась в ту сторону, в которую указывала рука чёрта. Разумеется, когда я первый раз осматривала комнату, то огромного рояля, по видимости, невероятно старого, здесь и в помине не было. Но чему было удивляться, если около получаса назад я спешила по Лондону на работу, а сейчас находилась в борделе Дьявола? Верно, ничему. Я подумала, что опуститься на ноги мне будет больно, как и в прошлый раз, но сопоставив в разуме что со мной станет, если я решу отказаться, я благоразумно промолчала, решив, что хватит и кивка. Хотя я понимала, что: петь я совершенно не умею, а если я и раскрою рот, чтобы это сказать Сатане, то не выдавлю и звука. Выкручиваться придется на месте.Самым любопытным было то, что когда я спустила ноги с кушетки, босыми подошвами с опаской прикоснувшись с узорчатому паркету, они ни капельки не отозвались каким-либо дискомфортом. Впрочем, чего-то подобного я и ожидала. Медленными шагами я направилась к величественному инструменту и даже попыталась выровнять спину, хоть общая слабость и не давала этого делать?— глупо, но я не хотела показывать свой испуг ему. Опустившись на стул я замерла в неожиданности. Что мне делать? Говорить ли сейчас, что я пою почти что кошка мартовская вою? Или просто начать играть, авось и пройдет? Я глубоко вдохнула у себя спёртый воздух, витавший в полутемном помещении и аккуратно обернулась через плечо:?— Что бы вы хотели услышать в моём исполнении? —?голос робкий и бесцветный, больше из меня и не вылезет.—?Да хоть это. —?он пожал плечами, глазами-бусинками словно прожигая меня насквозь. Обернувшись я увидела на секунду назад пустующем пюпитре ноты. После всего подобное на меня уже не произвело эффекта, поэтому я, не решившись больше встречаться с Сатаной взглядом, кивнула?— не ответить тоже было бы неуважительно, а следовательно, рискованно.?Ария Маргариты из ?Фауста?, ?Драгоценности?. Знаковая штука. Что ж, Крис, попытайся сделать это, если хочешь не оказаться в аду?— в прямом и переносном смысле.??— я положила ладони на клавиши, внутри дрожа так, что, казалось, грудная клетка вибрирует, стремясь вырваться наружу. Почувствовав, что руки вспотели, я закусила губу и вытерла их о колготки. ?Соберись. Вспомни свой год перед выпуском, тогда ты блестяще играла именно её. А Сделай это. Тут не на оценку идёшь?— разменной монетой является жизнь.? Выдохнув, я словно в первый раз начала играть на инструменте. Извлекаемые из него звуки были божественными?— хоть сначала они и показались мне дьявольски громкими (очаровательный каламбур), но потом я привыкла, сливаясь с музыкой и слегка уходя от реальности происходящего. Я таяла, сливаясь в нотами, сама становясь Музыкой, хоть нервное напряжение и не давало мне полноценно погрузиться в эту пучину наслаждения. Но я старалась. Я стремилась к идеалу. В голове наряду с музыкой звучали слова, которые не могли вырваться наружу?— они лились благодатной молитвой из души, игриво переливаясь на воображаемом свету, словно горстка бриллиантов в ладони. Я чувствовала всё, что тогда ощущала Маргарита?— восхищение прекрасными ожерельями и серёжками с долей некой алчности, её любовь к этим элементам красоты, которые ранее ей были чужды. Эти чувства переполняли меня, как заполненный до границ сосуд. Когда я замерла на последней ноте, то холодное чувство страха захлестнуло меня и выкинуло из ?Фауста? на землю грешная?— больше я не была Маргаритой, а лишь Кристин Найе, рядом с которой был сам Дьявол и его приспешники. И ж жизнь которой зависела, фактически, от случая.Я не смела поворачиваться, когда над самым моим ухом раздался голос, отчего я прямо-таки подскочила:?— Но я ведь просил тебя петь.—?Простите,?— запинаясь, проговорила я, а затем выдохнув, постаралась говорить хотя бы ровно,?— но я совершенно не умею петь. Я…только играю. ?Хотя иметь голос хотела бы больше всего в жизни.??— непрошеной мыслью выстрелило в голове. И тогда всё и случилось: после моего крамольного желания, я услышала внеочередной гадкий смешок и тут широкие пальцы охватили мою шею стальной хваткой, я резко повернула голову, чувствуя, что начинаю задыхаться не на шутку, что все лёгкие внутри спирает, а связки жжёт, словно там развели настоящий костёр. В ответ я увидела скалящих зубки суккубов и злобно ухмыляющегося Сатану, чьи пальцы вдруг стали больше и теперь сжимали моё горло. В голове как-то некстати возникли слова из арии Маргариты?— абсолютно сами собой. Когда стальные тиски на моём горле разжались, как подкошенная, я рухнула наземь.—?Пой!.. —?прошипела в моём сознана смертельная змея, что заползла вверх по сережке в мою ушную раковину и там же растворилась. Я не чувствовала себя?— лишь пустота меня окружала. Но я приподняла голову и даже смогла сфокусировать взгляд на возвышающемся надо мной исчадии ада. А потом…я запела.Эти звуки не могли сравниться ни с чем?— музыка сама полилась, а я, сидя на полу, чувствовала, как-то, что столько лет копилась внутри меня, бурило неистовым ручьем вдохновения и музыки, лавой кипело и пыталось найти выход, наконец обрело логическое завершение. Это был не божественный голос?— это был дьявольски идеальный голос. Он звучал и переливался, набирал обороты и усиливался, был намного глубже, чем у моей матери, но при надобности мог достигнуть небывалых высот, заиграв трелью соловья. Насыщенный и великий, он лился из моих вмиг поалевших губ незабываемой мелодии. Я прикрыла глаза, получая настоящий экстаз, несравнимый ни с чем; откинув легко голову назад, я чувствовала, как мои уста сами собой расплываются в блаженной улыбке, пока я исполняю такую дорогую сердцу арию.Но тут внезапно какая-то веревка стянуло мне горло, причиняя невообразимую боль?— оно словно начало сжиматься и я, хрипя, протянула руки, чтобы обхватить себя за горло и сорвать то, что было способно убить меня?— проблема состояла в том, что ничего на моей шее и не было, но я чувствовала, ясно и чётко чувствовала, как какая-то необыкновенная магия и сила покидает меня, оставляя лишь оболочку. Через секунду я по-прежнему сидела на полу, прокашливаясь и стеная. Когда я более или менее пришла в себя я, как бы мне не было дискомфортно, я первым же делом судорожно попробовала вывести первые слова партии Маргариты. Взамен моему старанию из горла вылетел посредственный блеклый голосок.—?Вы отняли его у меня… —?прошептала я, инстинктивно держась за горло и невидящим взглядом смотря в сторону, в пустоту.—?Нет,?— жутко оскалившись проговорил чёрт, резким движением схватив меня за подбородки и притянув ближе к себе. Я смотрела на него, как дикий зверь, затравленный целой сворой гончих собак. —?Я лишь показал тебе какой ты можешь стать, Кристин. Ты готова на всё, чтобы получить этот голос и очаровывать им людей?Я замерла на секунду. Что предложит он мне? Уверена, что продать душу. Но я… Я стремилась к этому голосу всю жизнь, я хотела быть известнейшей оперной певицей и звучать, и звучать веками, заставляя людей пребывать в самом настоящем оргазме от звуков моего пения.—?Да… —?с какой-то тяжестью процедила я.—?Что-что? —?деланно переспросил Сатана,?— я не услышал.?Всё ты услышал.??— злобно подумала я просто себя, забыв на время, что он с легкостью шастает по моим мыслям.—?Да. —?твёрдо произнесла я, смотря ему прямо в глазах. Это были самые настоящие воронки?— не было видно в них зрачков или даже намека на подобные. Эти торнадо высасывали из тебя всю энергию. Меня пробило крупной дрожью.—?Тогда продай мне свою душу. —?прошипел Дьявол. Шлюхи, стоявшие на заднем плане, на этих словах визгливо рассмеялись. —?И ты станешь великой оперной певицей, все падут к твоим ногам и твой голос будет звучать веками в сознании людей. Продай мне свою душу.Я сидела на ковре и в моих глазах проносились моменты, совершенно не схожие с происходившим вокруг: я видела несущиеся, запряжённые белоснежными лошадьми кареты и трупы со снятой кожей, тянущие свои багровые ладони ко мне. Где-то на краешке сознания игра ультразвуками скрипка, попеременно вырывая из себя невероятную в своём звучании музыку. Но мгновенно всё прояснилось и даже более?— никогда в жизни я не чувствовала себя настолько осознанно.—?Я согласна. —?твёрдым и громким голосом произнесла я, резко подняв голову, так что волосы закружились вокруг, словно чёрные вороньи крылья.В единую долю секунды вокруг закружился жуткий шум и гам, словно вся преисподняя выбралась наружу отпраздновать моё согласие и мгновенно что-то острие разрезала мне палец, а отблесках какого-то мрачного зарева, я увидела, что словно со стороны вывожу окровавленным пальцем свою роспись на бумаге: это был апогей содеянного.—?Да! —?Дьявол весело засмеялся, и тут я поняла, что до данного момента он не пугал меня настолько сильно, потому что только сейчас у меня была возможность замереть от животного ужаса настолько, что кровь застыла в жилах, ведь он превратился в настоящего Беса, каких только на картинах странных рисуют, прямо у меня на глазах. Его голос усилился стократно, а безумные глаза стали, вращаясь во все стороны, страшно блестеть. Что-то внутри меня, а не я, закричало и умерло?— я почувствовала, словно меня ударили под дыб и сразу же опустела, а в следующую долю секунд адское существо подхватило меня за грудки с недюжинной силой. —?Да! —?повторил он,?— ты будешь восхищать людей своим голосом и станешь одной из известнейших оперных певиц в истории; твоё лицо, миловидное прекрасное личико, будет сиять на обложках журналов, но только стоит какому-то мужчине прикоснуться к твоему телу, снять с тебя одежонку, как он ужаснется?— ведь там ты будешь отвратительна!Я помню, как из моей груди вырвался жуткий крик и я попыталась, вырываясь из его рук, вырвать контракт из цепких лап Сатаны, но тот прямо передо мною испарился в воздухе. Всё окрасилось в багрово-чёрные краски и жуткие крики достигнувших оргазма дьявольщин позади заполнили собою абсолютно всё пространство не только комнаты, но и Вселенной. Я кричала и билась, пытаясь вырваться, но всё было совершенно безрезультатно. А потом Дьявол разорвал на мне одежду и его рука, внезапно ставшая когтистой лапой, загорелась жутким пламенем, которое мгновенно стало опалять меня?— я замерла в испуге, разрывая горло воплем дальше и дальше. Адский огонь не лизнул, а сожрал мою грудь и тогда я, последний раз пронзительно завопив от сумасшедших страданий, провалилась в беспамятство.