Ты уезжаешь, и это не обсуждается! (1/1)

Уже следующим утром девушка незаметно вышла из потайного прохода, по пути нечаянно опрокинув декорации к ?Королю Лахорскому?. К счастью, было слишком рано, и никого из посторонних рядом не наблюдалось. Ленор не без радости вспоминала свое приключение, а ноги сами несли ее на крышу оперы. Путь казался бесконечно долгим, но вот наконец и заветная лестница. Нет более прекрасного вида на Париж, чем с крыши оперы! Моор стояла и наслаждалась этим свежим ветерком, этим зрелищем великого города, Эйфелевой Башни – главного символа Франции. Девушка искренне радовалась тому, как прекрасна жизнь здесь, на земле, а не под ней.- Под землей еще належимся, - бессознательно произнесла она и вздрогнула от своей же мысли. И тут она вспомнила об Эрике, и радость моментально куда-то улетучилась. – Эрик, почему вы выбрали себе такое место для жизни… - Оно единственное, где я чувствую себя в безопасности, - Моор даже не удивилась, что голос Призрака раздался у нее за спиной. – Временами я думаю точно так же, как вы сейчас, мадемуазель. Но всем нам иногда приходится чем-то жертвовать, - мужчина вздохнул и тут же сменил тему: - А сейчас вам стоит отправиться в кабинет отца. Он всю ночь не спал, и грозился утром обследовать все подземелья, чего бы ему это не стоило. В ваших же интересах этого не допустить, - едва Ленор повернулась, как Эрик уже пропал. Беспокойство снова вернулось на свое прежнее место.Девушка обменялась приветствием с мсье Реми и убедилась в правдивости слов Призрака – директор не покидал своего рабочего места с вечера прошлого дня. Моор аккуратно приоткрыла дверь и неслышно вошла: ее отец задремал, опустив голову на сложенные руки. Идея будить его показалась не очень удачной, и она решила пока занять себя чем-нибудь. И тут на глаза совершенно случайно попалось письмо – чуть помятое, будто его скомкали, но упрямый пергамент все равно развернулся… показывая неровные буквы, написанные красными чернилами. Точно такими же были ноты музыки Эрика! Черная печать все равно надломлена, и Ленор без каких-либо угрызений совести выудила эту бумагу так, чтобы спящий мужчина ничего не почувствовал. Ей это удалось, и Моор бегло пробежала глазами содержимое письма:?Мсье Моор! Я повторяю свои условия только потому, что от этого зависит не только ваша жизнь. Итак, первое, - никогда не пытайтесь больше поймать меня, потому что такие действия легко счесть за оскорбления, а оскорблений я не терплю и уж тем более не прощаю. Второе – самое простое условие – каждый месяц господа Дебьен и Полиньи выплачивали мне двадцать тысяч франков, которые вы должны будете положить в конверт и оставить в ложе номер пять. Сдавать ее кому-либо запрещено – помните это, дорогой директор. И последнее – мне неизвестно, действительно ли мадемуазель Ленор ваша дочь или нет (хотя это объясняет, почему вы так хотите от нее избавиться), но она останется здесь и будет учиться пению.P.S. Но только не у КарлоттыОстаюсь вашим покорным слугой, П.О.?Улыбка, появившаяся было на лице Моор, угасла, когда она задумалась над содержимым письма. Отец мог подумать, что это она попросила Призрака оставить ее здесь…?А ведь ты и впрямь могла так сделать, - прошипел внутренний голос и ехидно добавил: - Только вот не догадалась. Или гордость не позволила? Но он, как видишь, и сам все понял…?Ленор только опустила голову, аккуратно разгладила послание – точнее, руки делали это машинально, в то время как мысли пребывали где-то далеко. Письмо снова лежало на столе, как ни в чем не бывало, а девушка присела на диван, стоявший недалеко от двери, целиком уйдя в чтение свежей газеты, также валявшейся на столе ее отца.- Ленор? Вернулась, - вздох облегчения оторвал девушку от чтения, и та с улыбкой подняла взгляд: - Да, папа.- Отлично, - мсье Моор встал – слишком резко для человека, только что проснувшегося – взял со стола знакомую девушке бумагу, окончательно смял ее и бросил в камин с такой ненавистью, словно она нанесла ему личное оскорбление.- Ты немедленно уезжаешь, - вдруг понизив голос, сказал мужчина и, будто не замечая удивления дочери, продолжил: - Поедешь в Прованс, к своей тетке, миссис Рог – сестре твоей матери. Сегодня же вечером тебя доставят на корабль, а в Провансе тебя уже будут ждать. Я написал ей еще вчера – ответа, конечно, пока нет, но не сомневаюсь, она будет не против.- Мне казалось, ты принял его условия, - удивилась Ленор, имея в виду, конечно же, не только двадцать тысяч франков и пятую ложу. - Мне тоже так казалось, - сухо ответил Моор, в памяти которого всплывали слова Перса. – Но тебе здесь оставаться небезопасно. - А тебе? – молнией сверкнул в голове девушки этот вопрос. Ей очень не хотелось думать о том, что мог сделать Эрик, если не выполнить его условия. Хотя последние события ей показали многое… Мсье Моор глубоко вздохнул:- Я не хочу, чтобы ты была рядом, когда… - он запнулся, огляделся по сторонам, будто бы начинал сомневаться, что они здесь одни – но пересилил себя и договорил: - Когда я избавлю Оперу от этого шарлатана.Ленор ахнула, и ее отец искренне был уверен, что это от страха. Что ж, так даже лучше – истинную причину ее изумления ему не стоило знать.- Если понадобится, я приведу в подземелья всех жителей Парижа, которых только можно купить за деньги, - с нескрываемым раздражением продолжал директор, - так или иначе, его схватят, и вот тогда… У Оперы снова будет только один директор.Странное состояние испытывала сейчас девушка – она снова находилась в безвыходном положении. Вечером ее отошлют, а завтрашним утром, скорее всего, куча народу отправится искать жилище Эрика… Она взглянула на отца и сразу поняла, что отговаривать его сейчас бесполезно. В то же время какая-то часть упрямо настаивала на том, что попробовать все же стоит, и Ленор возразила:- Отец, но я бы хотела остаться… К сожалению, на этот раз спокойствие изменило директору – сказывались бесконечные прения с Карлоттой, встречи с инвесторами, беседы с полицейскими, у которых мсье Моор пытался что-нибудь разузнать о Призраке Оперы – разумеется, безуспешно. Его лишь поздравили с забавным розыгрышем и прекрасной актерской игрой. - Ты уедешь, понятно тебе?! – мужчина ударил рукой по дорогому столу красного дерева так, что чернильница угрожающе звякнула. – Если я что-то говорю, твоя обязанность не рассуждать, а подчиняться, слышишь? Ты все-таки моя дочь!- Но это не точно, – едва слышно произнесла Ленор перед тем, как громко хлопнуть дверью с той стороны.?Ты ничего не можешь сделать, - упрямо шипел внутренний голос, - попыталась возразить, получила за это, а теперь приди в себя и не лезь больше в это дело?.- Заткнись, - посоветовала Моор, и ее взгляд устремился куда-то вдаль темного коридора оперы. – Если Эрик считает, что у него больше, чем у кого бы то ни было прав на Оперу, тогда… он ее создатель! – девушка просияла от своей догадки. – Поэтому он единственный, кто знает все ходы и выходы, все потайные двери и ловушки. Вот что мне нужно! Ленор сорвалась с места и понеслась к сцене – это был единственный шанс встретить человека, которому она дважды была обязана своим спасением из подземелий. Сердце билось где-то в районе горла, но ее бег увенчался успехом, потому что среди толпы народа в пестрых костюмах она заметила знакомую каракулевую шапку.- Мсье Перс! Подождите! – закричала Моор, очень надеясь, что мужчина услышит ее голос посреди всего этого хаоса. И снова девушке повезло – тот, кого она искала, недоуменно оглянулся и, заметив Ленор, улыбнулся.- Мадемуазель Моор, рад, очень рад познакомиться с вами…- Да, мне тоже, - голос предательски срывался от быстрого бега по большей части оперы, но сейчас это не имело значения. – Мне нужна ваша помощь. - Конечно, - немного озадаченно кивнул Перс. – Какого именно рода помощь вам от меня требуется?- Чертежи архитектора, строившего это здание, - по изменившемуся выражению лица мужчины Ленор еще раз убедилась в справедливости своих предположений. – И в первую очередь подземелий.Несмотря на то, что их разговор велся тоном, едва не напоминавший шепот, Дарога взглядом указал в сторону. Когда они отошли, Перс воскликнул:- Вы хотите спуститься в подземелья?!- Да, - невозмутимо кивнула Моор, - у меня нет выбора, иначе уже завтра… В общем, мне очень нужно попасть в подземелье, - запнулась Ленор, избегая смотреть в темные глаза Перса. - Очевидно, вы не отдаете себе отчета в том, чего просите, - таким голосом обыкновенно говорят с сумасшедшими, и Дарога, вне всякого сомнения, относил юную дочь директора именно к последним. – Любому постороннему человеку дорога туда заказана, понимаете? Вас вырвали оттуда, а вы почему-то хотите вернуться.- Вы меня не понимаете, - впервые в своей жизни девушка испытала такое бешенство пополам с отчаянием, и это заставило ее забыть о вежливости. – С вами или без вас, но я попаду в подземелья, - с этими словами она развернулась, чтобы уйти, но услышала позади себя глубокий вздох и поздравила саму себя с этой победой.- Следуйте за мной, - Дарога решился на это с тяжелым сердцем. Однако Моор не шутила – она выполнила бы свою угрозу и наверняка бы бесследно пропала в этих катакомбах, не пройдя и десятка шагов. Этот путь Ленор не забудет никогда: несколько раз она едва не свернула себе шею, когда пол уходил из-под ног, открывая зияющую пустоту. Да, Перс был прав – посторонним тут путь заказан…В голову девушке начали закрадываться неприятные мысли, что они сбились с пути, потому что от поворотов и ловушек уже кружилась голова, а концу этому аду не было видно. Несколько раз голос, словно читая ее мысли, предлагал вернуться назад, и в последний раз она едва не согласилась; но нет – неужели она отступит? И они продолжали идти вперед, к подземному озеру. И долгий путь наконец увенчался успехом – воздух стал влажным, а впереди можно было услышать шелест волн, целующих камень.- Простите меня, мадемуазель, однако Эрик мне не обрадуется, - едва слышный голос раздался над ухом Моор, на что та понимающе кивнула. Перс буквально растворился в непроглядной тьме подземелий, а Ленор стояла и тщетно шарила рукой по стене в надежде добыть лодку. После нескольких минут тщетных поисков она не придумала ничего лучше, как громко позвать Призрака – и только эхо послужило ей ответом.?Блеск, - внутренний голос снова был тут как тут, - гениальная идея, дорогая. Мы застряли в подземелье! А если отец снова начнет нас искать, как ты выкрутишься? А если Эрик сам все узнал, и больше сюда не вернется??От таких не самых обнадеживающих мыслей начала появляться паника, подавить которую оказалось не так-то просто; девушка успокаивала себя, как могла, но по-настоящему ее успокоили только шаги, раздавшиеся за спиной. Сомнений быть не могло – только один человек мог ходить так, как Призрак.- Вы? – казалось, Эрик черту бы так не удивился, как Ленор. - Я, - кивнула та, в то время как мужчина наклонился, коснувшись стены, и в то же мгновение появилась знакомая лодка. Моор про себя возмутилась – она ведь обследовала эту стену, и безрезультатно!- Очень рад, - усмехнулся Призрак, повернувшись и делая приглашающий жест. – Вы что-то забыли?В голосе Эрика сквозила издевка, а вместе с ней любопытство; гостья исподлобья взглянула на Призрака, который спокойно работал веслом, и гадала – покажет ли он свою заинтересованность, или продолжит издеваться, полагая, что она сама все расскажет?- Знаю, хоть вы мне и не поверите, но я желаю вам добра, - вздохнула Ленор, у которой не было желания играть в игру под названием ?Кто кого перемолчит?. Если бы она умела видеть в темноте, то непременно бы заметила бесконечно удивленный взгляд мужчины, которым тот одарил ее в этот момент. Но, к сожалению, такой способности у девушки не было, а Эрик вскоре отвернулся, задумчиво глядя на черную поверхность воды.- Мой отец недоволен тем, что ему кто-то ставит условия, - тихий голос Моор замирал в тишине этого места, отражаясь от стен. – Он приложит все усилия, чтобы поймать вас. И уничтожить.- Поймать меня не так просто, а уничтожить еще сложнее, - золотистый взгляд сверкнул во тьме, и неподвижные глаза остановились на девушке.- Однако я здесь, - спокойно произнесла гостья, - а если соберется не один десяток, а может, не одна сотня человек? Боюсь, что кому-нибудь удастся пройти.Эрик задумался. Он не мог отрицать очевидной правоты этого замечания – кому-нибудь да удастся… кому-нибудь, кто общался с Дарогой, которому тот рассказал обо всех ловушках, изобретенных еще во дворце Персии… ее отец не так глуп, как предыдущие директора. А если он еще и догадается найти чертежи подземелий, то тогда положение станет точно не в пользу Призрака. - Судя по вашим словам, мадемуазель Моор, у вас есть план, - едва заметно усмехнулся Эрик, подавая руку гостье, которая вышла из лодки, поправила платье и совершенно серьезно кивнула:- Представьте себе. Для этого вам придется меня убить.Второй раз за один вечер мужчина впадал в крайнюю степень замешательства, и все благодаря одному и тому же человеку. - Правда? – улыбнулся Эрик, и почувствовал знакомую пенджабскую удавку, которую всегда носил с собой. - Разумеется, - Ленор задумчиво склонила голову вбок, - вы вполне могли слышать наш недавний разговор в кабинете, когда директор отказался выполнить ваши условия. И, как следствие, захотели отомстить… - Хотите сделать из меня шантажиста? – это был скорее не вопрос, а утверждение; Моор лишь пожала плечами:- Я лишь хочу помочь. Хотя, должна признать, мне хочется совсем другого…- Не понимаю.- Все это, - она обвела рукой его подземные владения, - прекрасно, но не забывайте, что вы живете под землей. Это… не совсем то, о чем мечтает каждый. Вспомните, - Ленор не дала Эрику перебить себя, - хоть я и мало что знаю о вашей жизни в Персии…?Твое счастье?, - едва не сказал вслух мужчина.-..но там вас ценили, не так ли? И если бы сейчас была неотвратимая угроза потерять свои подземные владения, то почему бы не начать снова заниматься тем, что вы любите?Призрак молчал. Прошло несколько минут, прежде чем раздался его голос – тот самый спокойный, завораживающий голос, который Моор так любила:- Кажется, вы действительно добры по своей природе, раз пришли предупредить Эрика о грозящей ему опасности после всего… после всего, что он вам сделал. А о том, что вы говорите… когда я был в Персии, то время, проведенное там, нельзя назвать счастливым. Многие оказались там настолько глупы, что пытались сдернуть маску. Большинство за это поплатилось, - мужчина холодно и равнодушно улыбнулся, вспомнив о своих прошлых жертвах. – Но проблема была не только в маске. Я, как бы это сказать… пришелся не ко двору, - он рассмеялся, но этот смех пугал девушку еще сильнее, чем блеск сверкавших золотом глаз. – Но ваша мысль интересна. В ней что-то есть. Но скажите… - Эрик помедлил с вопросом, который, кажется, задавать ему было не слишком удобно: - Вы правда думаете, что наверху для меня возможна жизнь?- Да, - совершенно серьезно кивнула Ленор. – Подумайте над этим, и эта мысль непременно увлечет вас. Но, чтобы свыкнуться с ней, нужно время…- Совершенно верно, - согласился Эрик, - так сейчас… вы действительно готовы мне помочь?- Помогу вас во всем, кроме убийств, - улыбнулась Моор, но в ее улыбке было что-то серьезное. Мужчина покачал головой и сел за письменный стол, сочиняя новое, внеплановое письмо директору Оперы, к которому Ленор приписала несколько строк в самом конце.Теперь оставалось только ждать, и вполне очевидно, что Призрак не пожелал оставаться в подземелье; он отправился, чтобы отнести письмо, и внимательно проследить за реакцией отца девушки. Хотя вполне очевидно, что он на все согласится, Эрик никогда не надеялся на случай – он предпочитал все держать под своим контролем. Опасения Ленор оправдались – мсье Моор заметил ее отсутствие и догадался, где она. Правда, пока он сам не знал, по своей воле или нет, но ход мыслей и мужчины вырисовывался правильный. И он, несомненно, догадался бы о многом, если бы Голос – подумать только, в его кабинете! – не отвлек его от размышлений. - Вы совершили огромную ошибку, отказавшись принять мои условия, - пока мсье тщетно пытался найти источник этого голоса, Эрик, беззвучно посмеиваясь, провернул свой трюк – он подбросил письмо, гадая, какая на него будет реакция. Успокоится ли директор или продолжит свое нелепое сопротивление. – Мое терпение на исходе. Если вы не одумаетесь, завтра к утру будет множество трупов, и среди них один вам будет очень хорошо знаком.Мужчина видел, как изменилось лицо директора, и удовлетворенно хмыкнул – теперь его точно оставят в покое. Наконец-то. Неужели нельзя было все понять с первого раза? - Если мои требования, содержащиеся в предыдущем письме, будут сегодня же выполнены, завтра мадемуазель Моор отправится в Прованс, как вы и хотели. Если же нет…- Я все понял, - вздохнул мужчина, и Эрик почувствовал давно забытое чувство сладкого удовлетворения. Он отстоял свое убежище, но после слов Ленор оно и впрямь вдруг показалось ему каким-то… жалким. Он жил, будто трус, прикрываясь под мистической личиной Призрака, а на самом деле самым банальным образом прятался, удовлетворяя свое самолюбие за счет страха, нагоняемого на всех людей, обитателей Оперы. Правильно ли это? Он не думал. Все люди были ему одинаково противны; он никого не выделял, следил за судьбой каждого, усмехался, злился и иногда творил справедливость – но в своем понимании. Все поверили в Призрака, и мужчина сам уже не сомневался в том, кто он есть. Он даже не задумывался над тем, чего хочет и чего не хочет – например, хочет ли весь остаток дней провести под землей. Раньше этот вопрос не возникал, а сейчас… ему напомнили, что он человек – и что-то проснулось в нем. Он впервые серьезно задумался над тем, сможет ли снова выйти на поверхность – рискнет ли, после всего, что с ним произошло? Ведь едва людям стоит взглянуть на его лицо, как все меняется.?Быть может, так ведут себя не все люди?? – и эта удивительная мысль зажгла в сердце Эрика то, чего он никогда не чувствовал раньше – огонек надежды, которая пока слабо, но все же согревала его сердце. Необыкновенное ощущение… Мужчина остановился и закрыл глаза, словно наслаждаясь этим внутренним светом; теперь он понял те слова, которые ему сказала Ленор, но, что еще важнее, он понял весь их смысл. Да, шестнадцатилетняя девчонка смогла все-таки заставить его к себе прислушаться. Вообще, она успела натворить много интересного.При воспоминании о Моор на лице Эрика появилась улыбка – а ведь она согласилась уехать, когда Призрак бесстрастно сообщил ей, что этого требует ее жертва. Память напомнила, что согласилась девчонка не так, как того ожидал Эрик – ведь нельзя забывать, что она видела его лицо, настоящее лицо, от взгляда на которое почти все падали в обморок. Нет, не согласилась, но стояла и думала… а потом как-то невесело произнесла всего одну фразу:- Видимо, мне все-таки суждено покинуть Оперу.И все. Такое молчаливое согласие без капли энтузиазма; хоть Эрик и не знал, о чем она думала (а думала девушка и о своих новых знакомых, и об отце – и ни с кем ей не придется попрощаться, ну и, конечно, еще об одном человеке, стоящим прямо перед ней). По одному взгляду, брошенному на Призрака, Ленор все поняла и улыбнулась, но улыбка получилась какой-то неестественной. Девушка сама на себя разозлилась; но злись или не злись, а непонятное чувство грусти все же присутствовало, хотя она и сделал то, что должна была сделать. - Все будет исполнено, - голос Эрика нарушил тишину совершенно ненужными словами – мужчина и сам знал, что он говорит очевидное, но не мог промолчать, потому что впервые за долгое время ему хотелось говорить. – И завтра утром вы отправитесь в Прованс.Ленор открыла было рот… и закрыла его, словно передумала что-то говорить, лишь кивнула, выражая свое молчаливое согласие. Предстояла последняя ночь, и у девушки не было сил притворяться, что все хорошо и она счастлива. Или хотя бы немного рада. Эрик будто бы чувствовал ее настроение, поэтому не пытался завести разговор, а словно молча пытался ее подбодрить, играя на органе. Предлагать вино ему также показалось неуместным, поскольку это было бы похоже на то, что они что-то отмечают. Двое ?заговорщиков? просидели так, не проронив ни слова, пока часы не пробили полночь. Ленор вздрогнула и посмотрела на Призрака, и снова будто через силу улыбнулась:- Уже так поздно… а нам завтра рано вставать, не так ли?- Да, - быстро кивнул Эрик. – Доброй ночи.- Доброй ночи, - эхом отозвалась девушка, скрываясь в комнате. Когда Ленор оказалась в одиночестве, она встала напротив зеркала, как всегда, расчесывая волосы перед сном. И в какое-то мгновение она снова ощутила злость – не на Эрика и не на своего отца, а на саму ситуацию. А может, на саму себя? Ведь это ее идея привела к тому, что она завтра уезжает…А хотя чего она ожидала? Она последовала за ним, он соблаговолил ее не убивать; она отплатила ему тем же, и теперь они квиты. Никаких знаков обоюдной симпатии не наблюдалось. Кроме поцелуя.?Эрик наверняка забыл об этом, - к своему удивлению, Моор почувствовала, что краснеет перед собственным отражением. – И уверена, тысячу раз поклялся никогда больше не предлагать мне ничего крепче воды?.Никто не спал в эту ночь, хотя утром, как ни странно, ни Эрик, ни Ленор не чувствовали усталости. За малозначимым разговором, который велся просто, чтобы не молчать, прошел еще час; нельзя было сказать, тянулось время или бежало – но проходило оно неловко.- Нам пора, - мужчина встал. За ним встала и Моор, в очередной (и последний) раз садясь в лодку.- Теперь вам будет легче, - попыталась пошутить гостья и в ответ на вопросительный взгляд пояснила: - Ведь больше незваных гостей не будет.- Надо будет не забыть поблагодарить Дарогу, - словно самому себе напомнил Эрик и улыбнулся: - Ведь его стараниями вы остались живы в свой последний визит.- Мне грустно уходить, - просто сказала Ленор.?А мне грустно вас провожать?, - мелькнула мысль в голове Эрика, и он сам на себя разозлился.Экипаж уже ждал.- Вам пора, - Призрак настойчиво пытался понять, почему его мучает чувство вины – не из-за того же, что из-за этого обмана ей приходится уезжать.- Знаете… сейчас я поняла одну важную вещь – мне не стоило сюда приезжать, - Эрик удивленно воззрился на девушку, но та смотрела куда-то вдаль, и вдруг совершенно неожиданно обняла мужчину. Тот вдруг совершенно не к месту вспомнил, что так же внезапно она его поцеловала – и несмотря на свою реакцию, он не успевал отстраниться. Или не хотел.Но сейчас его руки неловко обняли Ленор. Так они простояли несколько минут – а может, секунд, но когда Эрик отстранился, Моор, больше на него не глядя, села в карету, которая поехала прочь от Парижской Оперы. Когда Эрик вернулся, на его столе был конверт, скрепленный его же печатью. Это заставило его улыбнуться и медленно вскрыть печать, развернув пергамент. На нем была всего одна фраза: ?Уходи из этого ада?.И сейчас Призрак больше чем когда-либо был похож на человека. Он зашел в комнату Ленор, встал перед зеркалом и снял маску, задумчиво вглядываясь в свое лицо. И вдруг понял одну простую вещь – он ее еще увидит.