1 часть (1/1)

—?Летом в Морфале иногда случается дождь,?— обронил мимоходом Нерв… А теперь Чес усиленно думает.В Морфале?Летом?Как он вообще позволил себе повестись на такой очевидный развод?Слово ?лето? и слово ?Скайрим? имеют право соседствовать в одном предложении только если речь идет о чем-то там вроде Рифтена. Или Фолкрита. Ну, или Айварстеда. В крайнем случае, Рорикстед, Маркарт?— да во всех городах, которые расположены чуть южнее Вайтрана, люди имеют хотя бы догадки о том, что из себя представляет ?лето?!.. И еще может, в Солитьюде?— у них ведь, кажется, прямо под боком какое-то теплое океанское течение?..А Морфал, к несчастью, расположен севернее Вайтрана. Причем значительно севернее. И климат там строго континентальный, ведь теплые ветра от солитьюдского течения до его болот из-за особенностей рельефа не долетают, а с запада, от Маркарта, слишком велико расстояние?— да и с юга далековато до теплых равнин с приемлемым климатом, а на северо-востоке…А на северо-востоке Море Призраков, лишь по какой-то злой милости Девяти не промерзшее насквозь на сотни и сотни футов. Ага.—?А ну-ка не ерзай, Чес.Нерв говорит ровно, но с почти осязаемой ноткой напыщенного превосходства. Как будто не виноват.Как будто, Талос его раздери, не ему пришла на ум мысль в это морфальское так называемое ?лето? идти собирать для зелий ядовитые колокольчики!Чес давит усталый вздох.Мантия Нерва?— золотисто-песчаный шелк, потрясающе укрывающий от дождя. Противодождевая кольчуга?— капли-моросинки скатываются по ней, не проникая между волокон, не касаясь и так раздраженной болотным маревом кожи, которой, конечно же, только того и не хватает, чтобы по ней еще эти капли мороси идиотские били. Настойчиво. Раздражающе. Единым фронтом. Кап-кап. Кап-кап.На Чесе?— один сплошной светло-серый лен.Чес сдерживает рассерженный и очень усталый вздох. Опять. И, вдобавок, сдерживает раздраженный и злобный взгляд.—?Доволен хоть?—?Чес, о чем ты? —?спрашивает Нерв непонимающе, так, чтобы ни у кого, даже у незнакомца, не осталось бы и мысли о том, что он что-то не понимает. Нерв косит на Чеса карминно-красным глазом через плечо?— и Чес готов поспорить на свой План, что этот отдельно взятый нервовый глаз смеется. Как, впрочем, про себя заливается и сам Нерв. —?Я всего лишь хотел собрать колокольчиков с морфальских болот?— и, если повезет, ларвы морозного паука. И пограбить немного осиротевшие гнезда, если моя затея удастся. В чем именно я виноват? В том, что в Морфале сегодня?— совершенно случайно, прошу заметить! —?начался дождь?!?Да!?, очень хочет сказать Чес.Да, Нерв, да, десять, сотню и тысячу раз?— да, ты, сука, виноват.Потому что Чес, конечно, совсем не помнит своей юности и всего, что с ним было до Кризиса, всего, чему он учился… Но примерно в этот момент вспоминает отчетливо: брать в руки климатический атлас всего Тамриэля ему когда-то давно приходилось. Определенно. И он читал его, он зубрил его наизусть и корки до корки, от айема и до зетты для того, чтобы… чтобы… ну чтобы… Чтобы.Память, сука упрямая, ему отвечать отказывается…Зато подкидывает?— не иначе как издеваясь?— параграф о континентальной части северо-западного Скайрима, сплошь покрытой болотистой местностью. То есть, очевидно, о Морфале.Конкретно ту часть параграфа, в которой говорится: ?Лето в Морфале обычно пасмурное и влажное, нередки мелкие, холодные, моросистые дожди?.Чес стискивает зубы, чтобы наружу не выпустить разочарованный вздох, и жмурит до разноцветных кругов глаза. Старается убедить себя в том, что не чувствует чужое тепло. Предпринимает последнюю, отчаянную попытку перед капитуляцией:—?Нерв, может, все-таки, это… Уйдем отсюда? А то ну как начнется гроза? А мы?— под единственным деревом на всю округу, а ты знаешь, молнии бьют обычно в такие вот одинокие деревья, и…—?Чес, милый мой,?— щебечет Нерв ласково,?— разумом повредился? Грозовых туч в небе над нами?— приблизительно ни одной. А если бы и были грозовые тучи?— Чес, Чемпион ты мой золотой, ты Новый Шеогорат или кто? И не тебе ли, если ответ положительный, подчиняются грозы и молнии? И дашь ли ты молнии шалой попасть в нас?..Чесу очень хочется встать и просто уйти из этой совершенной эмоциональной ловушки. Из унылого моросистого плена… Но он не может, потому что все-таки до безумия любит Нерва.И потому что Нерв вполне честно его победил.—?Хорошо, моя радость, я понял тебя, я сдаюсь. Признаю: данмеры?— это не порочные существа, у которых только одно на уме. Не распущенные антиимперские элементы, которым даже если и не все равно, с кем?— все равно, где. Данмеры абсолютно, совершенно точно не зациклены на сексе. Все, я извинился, я каюсь, я виноват. Может, теперь…—?Что?— теперь? —?поводит плечом Нерв. —?Вот что теперь: я отказываюсь на неэстетичном болоте под неэстетичной моросью. Вот кончится она, вот до Морфала мы потихоньку дойдем…Чесу нестерпимо, непередаваемо просто хочется взвыть. И завалить одного очень-очень вредного данмера.Вместо этого он лишь позволяет себе злобный вздох и стискивает зубы, потому что сам виноват.Нервова мантия, телваннийский зачарованный шелк, оказывается, безумно широкая и большая. Достаточно большая, чтобы укрыть их обоих от этой противной мороси, если тесно-тесно прижаться друг к другу?— но, увы, недостаточно большая, чтобы не выскользнуть из чесовых рук, если он пошевелится лишний раз.И дразняще, по-змеиному своевольная. Как, впрочем, и ее обладатель.Его Нерв.Который, уже не скрываясь, ехидно сверкает рубиновыми глазами, щекочется дерзко щеткою угольно-темных волос и бесстыдно вжимается в Чеса горячим, гибким и голым серебряным телом, от тепла которого совсем не спасает сплошной светло-серый лен.Которое не ухватить из-за мелкой морфальской мороси, которая, кажется, решила падать на них с Нервом с неба вечно.Чес давит страдальческий вздох.