12. Лаузиц (1/1)

Сабля отлетела в сторону, а Шура ничком упала на траву. В одиннадцатый раз. – Ничего страшного, – сказал Винценто. – Перемирие продлили до августа, успеете привыкнуть. – Давайте ещё раз, – вскочила на ноги она, потянувшись к сабле. Однако рукоятка выскользнула из ослабевших, уставших раньше времени пальцев. – Да что же это такое!– Шура, не расстраивайтесь. Сколько людей кости на войне переломало!– Но когда я смогу драться-то? – отозвалась Шура. – Рука – точно дохлая рыбёшка. У меня даже целиться не получается!Она расстроенно уселась на траве. Как же она ждала, когда снимут перевязку – а оказалось, что теперь ещё ждать неведомо сколько, пока рука обретёт прежнюю ловкость. Перемирие – допустим, но мало ли что может произойти! Сегодня продлили, завтра сократят…Винценто задумался, но ненадолго:– Знаете что? Может, попробуете защищаться левой рукой? Я помню, вы неплохо справились, когда я ранил вам палец на правой, – улыбнулся он.– Это не я тогда неплохо справилась, а у вас от мороза мускулы свело, – весело ответила она. – Но давайте хоть так. С левой рукой получилось тоже не очень. Левая рука, хотя и не ослабла так, как правая, слишком давно не участвовала в битвах. – Да, счастье, что это происходит сейчас, а не в ноябре минувшего года, – заключил Винценто. – Я бы вас успел проколоть раз двадцать. Шура чувствовала себя стократ хуже, чем после первого дня в качестве корнета. А казалось бы, каких-то неполных два месяца просидела без дела! Болела каждая косточка, а правая рука зудела и почти отказывалась повиноваться. – Вам так плохо? – Винценто уже встревожился. – Какой же я болван, мне не стоило вас напрягать, первый же день после снятия повязки…– Всё в порядке, – собравшись с силами, как можно твёрже сказала Шура. – Я хочу скорее вернуться в строй.Правда, непосредственно теперь ей хотелось зажмуриться, лечь на траву и не вставать примерно пару лет. Об этом она, разумеется, умолчала, однако глаза закрылись как-то сами собой. Может, удастся подремать сидя…– Шура? Выпейте.С трудом разлепив веки, она увидела Винценто с глиняной кружкой в руках. – Я как раз вчера купил молоко у одного местного старичка, – сказал он, садясь рядом с ней и протягивая ей кружку. Шура попыталась взять её – и в тот же миг едва не выронила.– Простите, я же не подумал. Давайте я подержу. Вкус свежего молока напомнил о родной усадьбе, и Шура сразу воспряла духом.?Как хорошо, что я попросила помочь с тренировками именно его – если бы кому-то другому из ребят пришлось поить меня из кружки, как маленькую, конца-краю не было бы шуткам! – подумала она, благодарно посмотрев на Винценто. – Нет, я знаю, они по-доброму, но иногда всё-таки не ощущают меры?. – Спасибо вам, – сказала она, допив. – Вы-то сами не утомились? Скучно, наверное, меня побеждать раз за разом, а потом ещё и, смешно сказать, отпаивать молоком!– Что вы, Шура, вовсе не скучно, – тихо ответил Винценто, глядя на неё. Он, кажется, собирался сказать что-то ещё, но осёкся. Повисло неловкое молчание.– Завтра снова попробуем? – спросила наконец Шура. – Я собираюсь к концу перемирия владеть саблей как раньше!