Глава 2. Глава, в которой должны быть эмоции (2/2)

– Ах, так! Может и мне проверить, действуют ли также твои поцелуи на меня?! – разъярилась я и поняла, что сболтнула лишнего.– Даже так? – Килл оскалился в улыбке. – Значит, на тебя действую мои поцелуи? Может, я сейчас еще и узнаю, что ты в меня влюблена?– Ха, мечтай! Просто ты классно целуешься, вот и все! Ты даже не привлекаешь меня в сексуальном плане… Фи!

– Значит, я тебя привлекаю в сексуальном плане? – Килл придал моему (женскому) голосу такие завораживающие оттенки, что я удивилась. Килл так хорошо освоился в моем теле.– Нэш! Очнулась? Ура! – в палату забежал Дисс. – Вау, Килл, и ты здесь?Я попыталась усмехнуться, как это делает обычно Кирилл. Краем глаза увидела, как он хитро улыбнулся.

– О, Дисс, – томно прошептал Килл. – Я так рада видеть тебя. Прям возбудилась! Что же ты делаешь со мной?

Этот нахал откинулся на подушки и запустил руки под одеяло. Секунда и Килл обнажает мое тело. Тварь! Я быстро подбежала к нему и укрыла с головой. Дисс же замер офигевше на пороге. Я видела, как за ним с открытым ртом стоит моя мама.У–у Килл! Убью!– Нэш, ты-ы… в порядке? – осторожно спросил Дисс.

– Нет, – приглушенно простонал из-под одеяла Килл. – Я еще не кончила.

Я побледнела, а мама, кажется, упала в обморок.

– Нэш? Это ты? У тебя, наверное, сотряс мозга? Ты, наверное, не понимаешь, что несешь? Да? Скажи, что это так? – с надеждой в голосе взмолился Дисс.

– О–о–о! – еще один стон Килла. Я со всей дури стукнула его по голове. Надеюсь, когда вернусь в свое тело, голова не сильно болеть будет.

– Ауч! Сучка! Ты что творишь? Больная? – взревел этот тип под одеялом.

– Она назвала тебя сучкой? – Дисс удивленно посмотрел на меня. – У Нэш точно сотряс, Килл, не злись на нее. Она ничего дурного не имела в виду. И насчет больной она тоже оговорилась.Кирилл вылез из-под одеяла и расхохотался моим мелодичным смехом. Я уныло посмотрела на больного.

– Я надеюсь, что это так, – тут меня озарила мысль, и я пакостно улыбнулась Киллу, который стал подозрительно щуриться в мою сторону. Я продолжила, став в эффектную, чисто женскую позу и надула губки:– Но знаешь, Дисс, тебе пора уже узнать, после аварии на меня снизошло откровение. Я понял, что стал засматриваться на попки мальчиков, да и не только попки, – трагический вздох. – Так что Нэш права, я чистая сучка. Так неожиданно по-гейски.

– Мама! Что с тобой? Вы придурки? Она уже как минуту в обмороке, а вы тут болтаете! – попытался перевести тему Килл, чтобы не опустить свою, уже мою, репутацию плейбоя.

Но Дисс его уже не слышал. У него нервно задергался глаз. Слишком много новостей свалилось ему на голову. Бедненький. Но мама моя и я мигом очутилась у сидящей на полу около стеночки женщине. Она устало прикрыла глаза и шептала что-то про дурной сон.

– Мария Николаевна, с вами все в порядке? – вежливо осведомилась я.

– О, ты жизнь мне испортил! Пока я тебя не узнала, моя дочка была приличной скромной девушкой! Сейчас же она несет какую-то похабщину!– Она не такая, – стала я защищать себя. – Это… сотрясение, помутнение рассудка… э…

– Чушь, чушь все это! – мама встала на ноги. – Никакого у нее сотрясения нет! У нее даже переломов нет! У нее одни ушибы и растяжения, да шишки и синяки! Это чудо какое-то после ТАКОЙ аварии! Так что не наговаривай на моего ангелочка!

Из палаты послышался мой «мелодичный» ржач.– Извините, – пробубнила я и вернулась в палату. Подошла вплотную к Киллу и заглянула в свои глаза. Наклонилась к уху и прошипела, чтобы Дисс не слышал: – Ты должен с мамой быть ангелочком. И не портить мне репутацию своими извращениями! Ты понял? А не то я твою репутацию смою в сортир!

Килл сделал страшные глаза, будто боясь меня. Потом резко схватил меня за майку и притянул к себе, и так же шипя, как я недавно, стал говорить:

– Девочка моя, только попробуй, и твоя девственность канет в Лету!– Я не девственница, – ухмыльнулась.

– Тогда что мне мешает переспать со всеми парнями нашего универа? Или с Диссом? Ведь он тебя любит, он Ставу признался, ну а тот рассказал мне. А ты знаешь, какой ранимый он мальчик? Я же его потом пошлю или…

– Я поняла! – я резко выпрямилась. Манипулятор хренов.

– Мария Николаевна, почему Вы так бледны? Я пришел сообщить, что выписываю вашу дочку.

– Ах, это чудесно! – Килл спрыгнул с кровати и стал кружить по комнате. – Как же это чудесно! Прелесть! Я так счастлива, доктор! Маменька, дайте я вас обниму! Давайте я вам расскажу, что я больше не девст…,– Килл лукаво посмотрел на меня,– что я больше не лежу в этой девственно белой палате! Ах, я чувствую себя ангелом!Я смотрела на кружившеюся девушку. Она так напоминала ангела. Никак не Килла.

Девушка остановилась и кинулась в объятия мамы. Я еле сдержала каменное лицо. Дисс же вообще был в ауте. Тупо стоял и хлопал ресницами. Мне показалось это таким очаровательным. Все-таки, какой он красивый. Почему я раньше не замечала? Ответ очевиден. Потому что раньше я не знала, что нравлюсь ему.– Доктор, это нормально? Такие резкие перепады настроения. Еще недавно она была чертенком, а сейчас прям ангел воплоти! – усмехнулась я, подражая характеру Килла.– Маменька! – в то время рыдал Килл в объятиях мамы.

– Настя собирайся, поговорим о твоем поведении дома! С папой, – пригрозила мама. Я сглотнула, но Килл не знал моего папу, который работает в милиции, который очень часто раздражителен из-за недосыпа. Килл серьезно кивнул.

– Мария Николаевна, пока ваша дочка переодевается, пройдемте со мной, – попросил доктор, и они ушли.

Килл прошел к кровати, повернулся к нам спиной и стал стягивать с себя больничную рубашку, не стесняясь нас. Я перевела взгляд на Дисса, тот весь залился краской.

– Кхм, Дисс, пошли, выйдем что ли, не будем смущать девушку, – предложила я. Дисс кивнул.Стоя только в одних трусиках и, тряся МОИМИ ГРУДЯМИ, Кирилл сказал:

– А я не стесняюсь!

Я прожгла его уничтожающим взглядом, схватила вконец онемевшего от увиденного Дисса и вытолкала его из комнаты, уйдя следом.