4. Падение (1/1)
Виктор плакал и не отрывал рук от лица. Слезы просачивались сквозь пальцы, текли до локтей; плечи мелко тряслись, и анализирующим краем ума он понимал, что истерика медленно подступает, скручивая внутренности в животе. Извивающаяся змеей ноющая боль в груди не давала вздохнуть. Один костыль глухо упал, стукнувшись о зеркало и сползя по заштукатуренной желтой стене, на ковролин. Виктор прижался лбом к своему отражению, будто тот, второй Виктор по ту сторону, мог его обнять и унять боль. Волосы, выпутавшиеся из низкого хвоста, покрыли его лицо и руки.Он оторвал мокрые ладони от себя, оперся ими о зеркало, и они заскользили по холодной поверхности. Здоровая нога, на которой он стоял, уже порядком устала, потому что рыдал он, с отвращением глядя на себя, уже более получаса. Так хотелось ненавидеть лед или нелепость случайной ошибки, которая могла бы не подвести его к черте, у которой теперь Виктор стоял, пока его медленно поглощал липкий взбирающийся по коже мурашками страх. ?Я не хочу заканчивать, — изображение мутнело и кривилось сквозь слезы. — Я не хочу…?Несколько месяцев назад Яков твердил ему: ?Надо сменить коньки?. Виктор кивал и катался в старых. Дело привычки. Нет времени. Они ему так нравились. Каждая вещь, приносящая победу, такая памятная. Эти были его любимыми из всех, что он когда-то носил.Надо сменить коньки — да, на следующей неделе. Он отработает элемент, не хочется об этом пока думать, ну и не особо жмут пока. Надо сменить коньки — они переделывают программу, чтобы набрать больше баллов: ?Ты понимаешь, Яков, у меня не получается! Я со льда не уйду, пока не прыгну аксель?. Надо сменить коньки — ?Да подожди, сейчас в приоритете соревнования, мне некогда?. Тренировка за тренировкой, иногда по восемь часов. Он не слушается тренера, катается до совершенного истощения. Пока не сойдет с катка, что устал, не покажет, хотя дома буквально валится на пол с порога каждый вечер. Завтра соревнования, завтра… Надо сменить коньки. Яков остается неясным шумом на фоне, повторяющим бранные мантры, когда Виктор на льду.И вдруг — резкая судорога. Он уже наизготовке, уже оттолкнулся ото льда, пролетел по воздуху, забыв про вращения от внезапной боли, сотней игл пронзившей мышцы. В голове пронеслось короткое, слипшееся, надоевшее до тошноты ?надосменитьконьки?. Рухнул на бедро, услышав хруст где-то возле паха. От боли заскрипел ногтями по льду, ползя и пытаясь подняться — не получилось, больно. ?Что это?? — страшная, заполошная мысль холоднее льда.Яков понял, что это не обычное падение, за пару секунд. Он ринулся на лед.— Вить… — низким голосом позвал он. Взглянул в лицо, голубые глаза такие широкие от страха, рот искривлен от боли, встать не может. — Доигрался.Спустя три месяца ему позволили встать на ноги. Он встал, подошел к зеркалу, смотря на растрепанные серебристые волосы, превратившиеся в мочалку, серое лицо — и расплакался, чувствуя, как ненависть прорывается сквозь слезы, ненависть к самому себе. Все эти взрослые советы казались такими стоящими и ценнейшими, когда он считал роняемые слезинки. Вот одна — экономь силы. Вот другая — не делай, если я так говорю. Потом третья — надо сменить коньки. Черт. Надо сменить сейчас хоть что-нибудь!— Я не хочу уходить!Виктор поднял костыль и проковылял в пристроенную ванную. Порылся в ящиках, взметнул с тумбочек полотенца. Нашел ножницы. Поднял лазурные глаза и удержал взгляд своего отражения. Он такой рисковый, шальной, своевольный, что тут поделаешь, и лучше всего ведь учиться на собственных ошибках. Все, что произошло, имеет ценность ровно настолько, чтобы он запомнил, чего мог лишиться, но надо закрепить знания.Юноша вздохнул. Тяжело, но это ему поможет начать что-нибудь заново. Сложнее всего, когда на чистом листе еще ничего не написано. Старт — щелк, щелк. В раковину упали несколько прядок серебристых волос.