Глава 6 (2/2)

— Поцелуй братика! — схватил меня старший за плечи и прижал к кровати. От резкого запаха алкоголя я зарычал и попытался скинуть брата с себя. Я же совсем не хочу с ним драться, да и он сильнее меня.

— Ты же на свидание ходил! Разве ты там не целовался? — жалобно спрашивал я, однако Кайто принялся вылизывать мое ушко. Ох, это так нежно и приятно! Но он мой брат, и это совсем, совсем, совсем неправильно! Я отбивался, как мог, все же стараясь не навредить Кайто, ведь он просто пьян. А тот лишь твердил, что ночь была великолепной, но меня он любит больше кого бы то ни было. Его жаркие прикосновения будоражили меня.— Давай я тебе это докажу! — руки старшего легко развязали пояс кимоно, а хвосты гладили голые ноги.

— Нии-сама, не делай глупостей! Я твой брат! Я твой родной брат! — паника подступила к горлу, когда его руки огладили мои бедра. Я не мог оттолкнуть его от себя, он был слишком силен и напорист. Что же мне делать?! Горячими губами Кайто припал к моей шее, вызывая волну дрожи по всему телу. Как же давно меня никто так не целовал и не гладил. Я поддался неизбежному желанию тела и перестал сопротивляться, уже нежно сжимая пальцы на плечах брата. Ах, его сильные руки, сжимающие основания хвостов!

— Хороший мальчик! — горячий шепот на ухо, влажный язык по чувствительному ушку против шерстки. Я едва сдержал стон. А его руки уже спускались ниже живота.— Нии-сама, пожалуйста, нет…— из последних сил молил я. — Я не хочу! Мы братья! Нии-сама?.. — Кайто как-то смирненько лежал, одной рукой обнимая меня и прижимая к своей мускулистой груди, а другую держа на моей коленке. По его мерному дыханию я понял, что брат уснул. ?Пронесло!? — счастливо подумал я. Аккуратно выбравшись из-под спящего Кайто, я бросился в ванну. Мое тело просто само собой отказывалось сопротивляться, желая насладиться всеми прелестями любовных игр. Это ужасно! Я чувствовал себя последней шлюхой. Разве я могу любить Рихито, когда завожусь от любого прикосновения?! Слезы обиды жгли глаза, а сердце билось так, что вот-вот готово было выскочить из груди. И я был бы рад, если бы сейчас умер. А ведь меня лишь полапал родной брат! Я ужасен! Поскольку мой извращенный братик спал крепким пьяным сном, я ехал в школу один. В образе школьницы, в метро, в час-пик. Все эти прикосновения к голой коже ног так страшили меня, что я забился в самый угол вагона, чтобы меня уж точно никто не трогал. До школы я все же добрался без происшествий. Рихито в школе опять не оказалось, Фуми сказал, что он просто решил прогулять. К еще большему разочарованию я не обнаружил писем ни в ящике для обуви, ни в парте. Разве бывают такие плохие дни?! Кайто проснулся к полудню, когда я был еще в школе. ?Ты мне снился. Твоя попка была восхитительна. Ты так меня сжимал! \(*о*)/ Я голоден, хочу съесть тебя?, — гласила его смс. Почему его сообщения всегда вгоняют меня в краску? Какой же он у меня дурак! Я люблю его, конечно, но нужно же когда-то взрослеть. А еще говорят, что первые сыновья самые умные. Назло ему я как можно дольше задержался в школе, заполняя бумаги, помогая учителям, зашел в библиотеку. Солнце клонилось к горизонту, когда я уже собрался домой. Я устал, поэтому не сразу заметил белый конверт, лежащий за обувью. Он снова пах морозом, а каллиграфия шептала мне:?Уж сгустилась ночь.Цикада поет песню.Ты в моем сердце?. Тепло разливалось по всему телу от таких строчек, а вслед за ним по спине бежали мурашки. Как это все трогательно! Неужели кто-то действительно меня так сильно любит, что сочиняет и пишет такие стихи? Но почему все так анонимно? И я не могу даже подсмотреть, кто это, потому что не знаю, когда приходят конверты. Вечер этого дня определенно лучший! Я даже не заметил, как пришел домой, где Кайто уже успел убраться. Он заказывал пиццу, но все же моей еды он жаждал больше. И извинялся за то, что делал утром. Впрочем, утро для меня теперь было чем-то далеким и невообразимо ужасным. Быть любимым так приятно! Пусть и любят меня анонимно и тихонько. Кайто поглядывал на меня с подозрением. И еще три дня, вплоть до субботы, я получал хокку, трогательно убирая их в портфель, а потом пряча дома. Этот запах мороза я уже чувствовал с замиранием сердца и спешил туда, откуда тот доносился. То в парте послание нежно пело мне:?Услышать нельзяТо, что спрятано в сердце,Но слушай стихи?.

То в складках кимоно на тренировках красивые изгибы иероглифов ведали:?Как длинна любовь,Если спрятана в строчкахКоротких стихов?. А в пятницу я нос к носу столкнулся с Рихито, который говорил с кем-то по телефону. Каждый раз при виде него мое сердце пускалось в пляс, а щеки алели. Даикава ничего не сказал, лишь раздраженно фыркнул, да вышел на улицу. Ох, что же я такого натворил, что он будто обижен на меня? Я хотел его окликнуть и быстро выпалить все, что скопилось в душе, но потом решил отложить. Завтра мой день рождения; завтра я отведу его в сторону, где он не сможет сбежать, и буду делать с ним всякие непотре… Нет-нет, я ему только признаюсь! Ничего более! Из-за расстроенных чувств я снова не сразу заметил конверт, так что он упал на пол.— Любовное письмо? Любопытно, — почему, когда не нужно, Даикава всегда появляется и выкидывает что-то такое?!— Отдай! Читать такие вещи нехорошо! — я попытался отобрать у него письмо, но одноклассник поднял его вверх, так что мне пришлось подпрыгнуть.

— Вот и не читай, раз нехорошо! — смеялся Рихито, а потом и вовсе отстранил меня, легко разворачивая письмо. — Ого, каллиграфия! Это ж кто у нас такой тебе шлет? — Даикава принялся рассматривать конверт, но там, как и всегда, ничего не было. С презрением парень отдал письмо мне, но без конверта. Я разозлено замахал хвостами, но он лишь фыркнул ?скучно? да ушел. Как странно… он даже не прочитал толком, что там написано… А что там?

?Зачем много слов?Прошепчу твое имя,И сказано все?.— Ей, Каору-тян! — задорно окликнул меня Рихито, не давая насладиться стихом. — Завтра закажи побольше выпивки!

— Тебе лишь бы выпить, пьянь малая, — появился из ниоткуда Нурарихен, отвесив сыну подзатыльник. Рихито тут же повернулся и принялся возмущаться, на что его отец лишь безразлично пожал плечами и пошел к воротам школы. Удивительно, как они похожи… Нет, я тоже похож на папу, но вот Рихито — уменьшенная копия. Интересно, а какая у него мама? Кайто говорил, что она красавица, но я ее ни разу не видел. По стечению многих обстоятельств на мой праздник в субботу должно было прийти всего тринадцать человек из всех сорока приглашенных. Я не был особо расстроен, к тому же Фуми-кун сказал, что успеет ко мне даже с невестой. Так что утро моего дня рождения начиналось удивительно хорошо. Казалось, даже солнце светило ярче обычного, и ветер стал ласковее! Из-за радостного волнения я был особенно шумным и разбудил Нии-сама, пока готовил бэнто. Кайто поймал меня за хвост, когда я пробегал наверх, чтобы переодеться, и, оттащив назад, сурово посмотрел мне в глаза.— Я все понимаю, у тебя день рождения, но ты можешь не шуметь так в мой выходной? — ворчал брат, злобно скалясь и отводя назад уши. Я виновато опустил ушки, но продолжал улыбаться и вилять хвостами. — Уже взрослый, а все такой же ребенок! — тяжко вздохнул он, отпуская мой хвост. Я с веселым визгом запрыгнул ему на спину.— Зато я знаю, что ты любишь меня больше всех на свете! — поцеловал я его в щеку, крепче обнимая. Кайто усмехнулся и пошел обратно наверх, подло поглаживая меня хвостами по голым ногам.— Ты извращенец… — краснел я, дрожа от прикосновений пушистых конечностей. Но ничто сегодня не испортит мне настроение!— Я твой любимый извращенец! — гордо вскинул голову Кайто. — Поэтому я подарю тебе извращенный подарок! — от этих слов я покраснел так, что пришлось зарыться носом в белую макушку брата. Ох, что он задумал? Он же не хочет сказать, что там… Ой, нет, брат на это не пойдет! А если он пригласил одну из лисичек своего гарема? Нет, наверное, это было бы слишком просто для него. Моя фантазия подбросила мне образ связанного голого Рихито с кляпом во рту. Нет-нет! Кайто Рихито не любит и такого не сделает! Да и где он его спрячет?.. Хотя, если у них натянутые отношения, почему бы и нет? Он мог бы с ним и не такое сделать… Замечтавшись, я и не заметил, как мы оказались уже наверху, и Кайто скинул меня на кровать. М, она еще пахнет братиком, и тепленькая… Интересно все же, как пахнет Рихито… О нет, я возбудился из-за своих собственных фантазий! Судорожно закрываясь полами кимоно, я чувствовал, как пылают щеки. Неужели все кицунэ такие? Нельзя о таком думать, нельзя! Тут Кайто вернулся из соседней комнаты с плоской подарочной красной коробкой с бантом. Я испуганно сжался на кровати, чувствуя, как кровь холодеет в жилах: он же не расчленил Рихито, правда?

— Ты чего так побледнел? — удивленно пошевелил ушами братик. Я замотал головой: да туда только внутренности поместятся, Нии-сама такого бы не сделал! — Я хотел дождаться вечера, но не могу. На, это тебе! — он положил мне подарок на колени и отошел, взволнованно влияя хвостами. — С днем рождения, да, — скромно добавил он, садясь на стул. Я с замиранием сердца открыл коробку, развернул шуршащую упаковку и пораженно ахнул, прижав пальчики к губам. Там лежала деревянная маска мордочки-лисы. Я бережно взял ее в руки, восхищенно разглядывая: она была покрыта золотистым лаком, а носик с переносицей и линии над глазами хвастались персиковым цветом. Маска имела белые атласные ленты, чтобы ее было удобно завязывать. Я в восторге глянул на Кайто, который нервно ерзал на стуле, а я не знал, как выразить свою радость. Мою старую маску мы разбили случайно тем летом, когда собирались в поездку в Киото, а ведь я часто надевал ее. Маска нужна была кицунэ для различных ритуалов и церемоний, иногда при посещении храмов, на все праздники и особенно на фестивали.

— Ну, ты что-нибудь-то скажи! — разозлено зарычал Кайто. Я с радостным визгом кинулся ему на шею. Это ведь не просто маска, это ручная работа, к тому же я чувствовал ее энергетику, энергетику брата. Он сам ее делал, старался. Какой у меня замечательный брат! После радостного визга я тихонько замер у него на плече, всхлипывая. Ушки Кайто мигом встали.

— Кайто, спасибо…— Эй, мелкий, не смей плакать! — возмутился брат. — Ты же мужик, чего ты ревешь, дурень? — снисходительно и нежно спросил Кайто, поглаживая меня по щеке. Я тер глаза руками и все не мог остановить слез. Я такой сентиментальный, что могу даже вот от такого расплакаться!

— Ты так старался ради меня… Ты самый лучший брат на свете! — снова принялся я обнимать его. Кайто довольно замотал хвостами, обнимая меня в ответ. Это самый лучший праздник в моей жизни! Жаль только, что родителей нет… К четырем часам мы уже встречались с ребятами у входа в Призрачный квартал. Там недавно Сазаэ-они* открыла новый боулинг вместе с караоке-клубом. Я осмотрел своих гостей и с удивлением заметил там незнакомую мне девушку, которая трогательно и взволнованно держала руку Фуми.

— Ой, Каору-кун! — радостно улыбнулся мне оками. — Я совсем забыл, что вас нужно знакомить. Знакомься, моя невеста, Итоми Асано. Аса-тян, это Нумата Каору.— Рад встрече, — улыбнулся я, а девушка сконфуженно поклонилась.

— А разве Каору не мальчик? — смущенно спросила она, кажется, преимущественно у Фуми. Мы все засмеялись.— Я мальчик, только на людях я принимаю образ школьницы. Не смущайся, я тебя не трону, — подмигнул ей я и тут понял, что здесь явно кого-то не хватает. Того, кто мне бы уже слова не дал вставить и всячески надо мной поиздевался. Рихито!— А где Даика…— Он опаздывает, — недовольно буркнула Мисаки, одергивая ниже юбку леопардового облегающего платья. — Сказал, что часа на два, мы можем его не ждать.— Тогда мы можем идти! — улыбнулся я натянуто. Почему же Мисаки так меня не любит? Она знает, что мне нравится Рихито? Ну и пусть злится!

Вход в Призрачный квартал находился за одной из дверей старого магазинчика чая. Эта дверь никогда не могла быть открыта людьми, большинство из которых даже не обращало на нее внимания, будто двери и не было. Здесь я мог принять свой истинный облик в красивом серо-зеленом кимоно с речными пейзажем. Мы сразу попали на улицу ярмарки. Яркие огни, крики, разнообразные товары — наши девушки тут же растерялись, даже тихая Асано. Я из-за этого забеспокоился, не зная, что делать, как их вернуть. Нельзя же вот так растеряться?— Ну и ладно, нам больше развлечений достанется, — протянул один из хихи, Тамура Рёуйти.— Чего их ждать? У нас есть Каору-кун, он лучший, — согласно кивнул амефурикозо*, Цудзи Идзуми, обнимая меня одной рукой за плечи. Я покраснел, не понимая о чем они, ушки испуганно прижались к голове.— Не будем терять на них время. Каору-кун таким слабостям, как всякие безделушки, не подвержен! — громко выдал Фумио, и мы пошли дальше. Девушки, отложив все приглянувшиеся вещи, мигом бросились к нам с возмущениями. Как они хорошо придумали! Вот только ни амефурикозо, ни хихи не отпускали меня, и мы дошли до боулинга в обнимку. Чьи-то руки постоянно спускались ниже спины, так что приходилось хвостами возвращать их на место. У Сазаэ-они оказался отдельный небольшой зал с двумя дорожками, караоке и бильярдом, и на удачу именно его Кайто снял для нас. Вообще заведение пользовалось популярностью не только у молодежи, так что мы здесь увидели даже Ао-бозу*, каким-то чудным образом выбивавшим страйк за страйком.

Прошло около часа. Фумио боролся за лидерство с Мисаки, Аса набрала максимум в караоке. Я выбил страйк, и у меня зазвонил телефон.— Слушай, кицунэ-тян, а где вход в Призрачный квартал? — недоуменно спросил Рихито, тяжело дыша. Я тут же встал и вышел из зала, нервно теребя рукав кимоно. Ох, он мне первый раз звонит! Это так волнительно.— В старом магазинчике чая, — недоуменно ответил я. — А где ты?— Я три раза весь квартал обошел, но ни магазина, ни дверь не нашел! Я его ощущаю, но черта с два могу его найти! — в голосе Даикавы паника? Неужели все так плохо?

— Ну… Хочешь, я тебя встречу? — вдруг пришла мне в голову идеальная мысль. Мы сможем остаться наедине, я признаюсь ему в тишине и спокойствии. Рихито согласился, и я крикнул всем, что пошел за ним. Уже у двери заведения меня нагнала Мисаки и резко дернула за руку.— Эй, давай лучше я его встречу, — сказала девушка, важно взмахивая хвостом. Я отрицательно покачал головой, и тут она прижала меня к стене. В образе школьницы я был ниже нее, поэтому кошка еще и угрожающе нависла надо мной.— Отстань от Рихито. Он мой.— Рихито не твой! Он ни с кем не встречается! — возмутился я. Желтые глаза Мисаки яростно сверкнули, на что я мигом выпустил хвосты, распушив их. — Ты вздумала со мной драться? Тут заранее известно, кто проиграет.— Рихито нравятся девушки. Повторяю — девушки. Особенно такие, как я. И если ты к нему сунешься, то легкая жизнь тебя не ждет. Я не буду действовать открыто, я слишком хороша для этого! — фыркнула она и ушла, на прощание кинув мне взгляд, полный злобы. Теперь понятно, она ревнует. Ничего серьезного от нее ждать не нужно, просто девочка влюблена в Рихито, а он ее и знать не хочет. Усмехнувшись, я быстро убрал хвосты и пошел навстречу Даикаве. Я ей его не отдам. Кому угодно, но только не этой двуличной, наглой, самоуверенной и извращенной девке!— Где ты? Я стою у магазина, — снова звонил я сыну Нурарихену уже на улице. Хоть и суббота, а народа довольно мало…

— Я не знаю… Я у итальянского ресторана. Кицунэ-тян, почему у меня всегда проблемы с этим дурацким кварталом? — Рихито то ли злился, то ли паниковал. Я осмотрелся в поисках итальянского ресторана, нашел его в конце улицы, а вскоре увидел и красную макушку возлюбленного. Через пять минут взволнованный донельзя Даикава подошел ко мне. Он был в джинсах и белой рубашке, но выглядел очень опрятно и празднично, а еще за плечом у него висел деревянный футляр. Я сразу понял, что там лежат мечи. Но… Зачем они ему сейчас? И почему в футляре?— Ты не поверишь, но я не видел этого магазина! Я ходил здесь четыре раза и проходил мимо! — уверял меня Рихито. Он был совсем запыхавшийся и нервный, и я на свой страх и риск нежно погладил его по голове, успокаивая. Рихито спешил ко мне! И эта мысль восхищала меня и смущала, то заставляя мое сердце замедляться, то пускаться в быстрый бег.— Фуми пришел с невестой, — сказал я, не зная, как еще можно завязать разговор. Мы вошли в магазин.

— Ах, засранец! Он уверял меня, что придет один! — обиженно фыркнул Даикава, вызывая мой смех. Поскольку к Призрачному кварталу вел небольшой коридор, я думал поговорить с Рихито здесь. Но вот дверь все ближе, а уверенности во мне все меньше, страха все больше. Волнение душило меня. Как только я взялся за седзи, Рихито меня окликнул и легонько дернул за рукав кимоно. Я повернулся к нему, весь покрасневший, прижимающий уши и хвосты. Даикава тоже нервничал, рассматривая свои ноги.— Я бы хотел подарить подарок тебе здесь, пока другие не видят, — юноша снял с плеча футляр и протянул его мне. — К сожалению, он пришел только сегодня, поэтому извини, что я не упаковал его, — тихонько добавил Даикава, переступая с ноги на ногу. Он волнуется из-за этого, как мило! И явно долго думал, что мне подарить, а внимание в подарке самое главное. Так, главное не нервничать, ему и так непросто!— Ничего страшного, — уверил я его, трясущимися руками принимая подарок. Поставив футляр на пол, принялся открывать его, развязывая ремешки. — Но почему мечи? — прежде, чем откинуть крышку, спросил я, смотря в его зеленые глаза. В полутьме коридора они были малахитового цвета, и я не мог налюбоваться этим цветом. Рихито смущённо отвел взгляд.

— Я подумал, что раз есть у Кайто, то и у тебя тоже должны быть. Это не сувенир. Это духовные клинки, на заказ делали, — Даикава нервно теребил волосы. Духовные клинки? Я испуганно замер. Но их же может делать только онмедзи, а какой онмедзи согласится делать мечи для ёкая? Страх сменился любопытством, я откинул деревянную крышку с изображением реки. В черном бархате лежала дайсе*. Второй раз за весь день меня обуревал безумный восторг, словно этот день рождения был прекрасной сказкой. Катана и вакидзаси были выполнены в едином стиле: темно-синие лакированные ножны с витиеватым растительным узором светло-голубыми линиями, рукоятки оплетались серебристой шелковой лентой. Я взял катану, чтобы лучше рассмотреть ее. На круглой железной цубе* изображались золотые лисы и лепестки сакуры, а на вакидзаси, как я успел углядеть, цуба была с орнаментом цветущей сакуры. Оконечность ножен катаны украшал серебряный дракон, воинственно открывавший пасть, а оконечность ножен вакидзаси была увенчана спящим драконом. На набалдашнике рукоятей были изображены противоположные драконы, да так искусно, что я чувствовал себя ребенком в магазине сладостей, восхищаясь каждой линией. В футляре так же лежали сирасая* и сагэо в один цвет с обмоткой рукоятей. Трепеща от предвкушения, я обнажил меч, наслаждаясь звуком вынимаемого лезвия. О, этот восхитительный блеск и хамон… А это что?..— Мое имя? — шепотом спросил я, разглядывая иероглифы на клинке. И даже лисичка под ним, рядом с цубой. И ведь действительно, меч легонько вибрировал в руке, я чувствовал, как он соединяется с моей энергией и подчиняется мне постепенно. Это действительно была духовная дайсё.

— Ну, это чтобы шубейка не вздумала что-то предъявлять на мечи. Он ведь наверняка на них посягнет, а тут ему руки-то и обожжет, — фыркнул Даикава. Хвосты восхищенно метались за спиной, я едва не визжал от восторга и, не сдержав эмоций, кинулся к Рихито на шею, не зная, как еще отблагодарить его за такой великолепный подарок. Даикава повернулся, ловя меня, и… наши губы прижались друг к другу. Я сначала вздрогнул, как и он, и отстранился, испуганно прижимая ушки, но Рихито быстро перехватил меня за шею и, опалив дыханием губы, поцеловал еще раз, более страстно, нежно поглаживая языком мои губы, прося ответить. Весь дрожа от страха, я поддался, приоткрывая губы. Голова закружилась, на душе стало тепло и так легко, что, казалось, я лечу. Ничего другого не существовало, кроме нежных губ Рихито, увлекающих меня в такое неземное блаженство.

Звук открываемой двери спугнул нас, и мы быстро отпрыгнули друг от друга. Я, как и Рихито, удушливо покраснел, кланяясь проходящим старшим демонам. Губы горели, а язык будто не знал, чем себя занять в отсутствии языка Рихито. Я приложил пальцы к губам, почти с облегчением чувствуя их холод. Сердце… Казалось, его стук разносился по всему коридору, нет, по всему зданию, что смущало меня еще сильнее… Это же был мой первый поцелуй за долгое время… А понравился ли он Рихито? Я вскинул голову, с удовлетворением отмечая, как он облизывается.

— Рихито… — неуверенно позвал я. Ну почему мне опять так страшно? Мы же поцеловались! Я кинулся к нему, поймал его руки и выпалил: — Рихито, ты будешь со мной встречаться?!— Чего?! — удивленно взвыл Даикава, и я, не успев больше вымолвить ни слова, бросился к двери в Призрачный квартал, стараясь скрыть свое смущение и разочарование. Но Рихито же сын Нурарихена, поэтому я врезался в него, больно ушибив и его и себя.

— Аууууу, — взвыл я, потирая лоб. Даикава, откашлявшись, вдруг нежно поцеловал меня в ушибленное место. Я вскинул на него восхищенные глаза.

— Я это… согласен с тобой встречаться, да. Я просто сам хотел это сказать, вот… давно очень… с первой встречи, а то и раньше и… — Рихито взял меня за руку, чтобы я наверняка никуда не убежал, но смотреть мне в глаза смущался. — И, ну… хотел тебе сегодня признаться, но ты меня опередил… — и Даикава вложил мне в руку конверт. Тот самый, я сразу почувствовал его морозный запах, нервно развернул, вчитываясь в знакомые линии каллиграфии.?Мотылек сгорел?Но важнее, что он решилсяЛететь на свет?. Так это все время был он? Я еще раз радостно кинулся уже парню на шею, на этот раз повалив его. Лежа на полу, мы весело смеялись, все не отпуская рук.

— А почему они все пахнут снегом, зимой? Морозом, в принципе, — удивленно спрашивал я, когда мы протискивались к боулингу через увеличившуюся толпу ярмарки.

— Не знаю… Я конверты у Юки-онны брал, вот, наверное, и…— Кто такая Юки-онна?! — вдруг разгневался я, вспомнив их разговор с Фуми на крыше. Рихито удивленно похлопал на меня ресницами.— Э… Лекарь наш… Подчиненный папин. Ну, вообще он как бы за мамочку, когда ее дома нет… И зануда еще тот, — нервно теребил прядку волос юноша.

— Юки-онна — мужчина? — опустил я одно ушко, совсем не понимая, о чем он говорит. Рихито тяжко вздохнул.— Его зовут Юкихару. Он — Юки но отоко, сын Юки-онны, правда, не понятно, почему ее силы перешли к мужчине. Просто звать его по имени он сам не разрешает, а Юки но отоко — долго и непривычно. Поэтому с первых дней старик его закликал ?Юки-онна?, так и пошло.

— А… вот оно что… — надул губки я. Так просто. Даже не интересно! Но какой же я извращенец!— А что, кицунэ-тян меня ревновал? — хитрым шепотом спросил Рихито, и я покраснел.— Да с чего мне тебя ревновать?! — фыркнул я, скрывая смущение. — Вот еще! — но на это Рихито лишь смеялся. Кстати, а ведь у Рихито нет такого особого запаха, чтобы его отличать… Кровь Нурарихена действует?

Когда я дома довольный выходил из ванны, то застал братца за неблагопристойным занятием — он разворачивал мои подарки! Кайто был сильно обижен за то, что я предложил Рихито встречаться. Хотя сам меня уверял это сделать! Теперь брат со мной решил не разговаривать. К мечам, как и сказал Рихито, он даже не смог прикоснуться, только к ножнам, и то, когда я их передал ему. Поэтому будущий глава Киото был особенно зол и угрюм. На накаго* я обнаружил надпись: ?красота снега?, что поставила и меня и брата, ничего не сказавшего на это, в тупик.— Вау, какая красота! — не сдержался вдруг он. Я увидел, как он разворачивает кимоно. Это было фурисодэ*. На бледно-розовом фоне расцветали коралловые, фиолетовые и розовые большие цветы с нежно-голубыми листьями и линиями. На рукавах и спине имелось три герба камон нашей семьи. — О! Тут еще и канзаши есть! Нии-тян, от кого такой прекрасный подарок? Смотри, а тут пояс вон какой! Ками-сама, да это ручная работа! Я помню, что такое по качеству ткани и способу покраски было только у мамы древнее! — Кайто, явно забыв о своей обиде, разворачивал даже несколько поясов, что лежали в коробке. Это были и однотонные, и с птицами, и с каким-то пейзажем, и с геометрическим рисунком. Я кинулся к коробке, ища бирку, но ничего не заметил. Кто мог подарить мне, мальчику, полный набор женского платья, к тому же с символикой моей семьи? Так, а если их пересчитать?.. Этот, и эти… А еще мечи… Четырнадцать. Всего четырнадцать подарков, когда гостей, даже с невестой Фумио, всего тринадцать… Лишний подарок, но от кого? И как он попал сюда?________________________________*Васи — традиционная японская бумага. Васи жёстче обыкновенной бумаги, сделанной из древесной массы, и используется во многих традиционных искусствах.*Сазаэ-они — некоторые виды улиток, которые называются sazae с возрастом могут превращаться в нечисть. При достижении возраста в 30 лет у нее вырастают руки и ноги, и она поднимается с морского дна, чтобы танцевать на волнах в лунном свете. И ест людей.*Амефурикозо — ?дождевой ребёнок?. Иногда дождливыми вечерами этого безобидного духа можно увидеть играющим и брызгающимся в лужах. Он появляется в виде странного мальчика, несущего бумажный фонарик, и одетого в подобие шляпы, сделанной из старого зонта.