Глава 10 (1/1)

—?Хочешь загадать желание?Чангюн достаёт из кармана своих штанов золотую монетку и отдаёт Кихёну. Это удивляет молодого принца:—?Золотая? Может, серебряную кинуть? Она не такая ценная…—?Ты ведь хочешь, чтобы твоё желание исполнилось? —?лёгкая ухмылка расцветает на губах, после неуверенного кивка Ю. —?Тогда тебе следует отдать что-то действительно ценное. Только так твоё желание исполнится. Всегда должна быть какая-то жертва. Обмен, понимаешь?Кажется, до Кихёна действительно доходит. Но желание? Чего он хочет больше всего? Что это? Разве ему не хватает чего-то?Серые картинки семьи всплывают в голове. Капризные сестрички, изящная мачеха, любимый отец и самые близкие братья. Всё это меркнет в сознании, а на их место приходит пиратская команда. Все эти люди блещут красками. Все, но в особенности Чангюн. Не такой, как все. Слишком загадочный, слишком добрый и одновременно строгий, остранённый, но кажущийся таким близким…—??Хочу найти свой жизненный путь?,?— будто кто-то говорит в его голове вместо самого Кихёна, а монетка уже летит в фонтан. Юноша застывает, обдумывая свои мысли, и не понимает, что это было?— собственные скрытые желания?—?Осторожно! —?кричат сбоку, но Кихён не успевает даже понять, что происходит, как чувствует толчок в спину. Он не держится на ногах и летит вперёд лицом. —?Чёрт!Чужие руки обхватывают худое тело, прижимая к крепкой груди, и оба падают в объятия пресной воды фонтана. Реакция у Чангюна отменная.—?Ты не ударился? —?спрашивает обеспокоенно и поспешно оглядывает тело принца. Он хватает маленькие ладони, ищет порезы или ушибы, проходится по лицу, отодвигает ворот рубашки…—?Н-нет,?— поспешно отталкивает чужие руки Кихён и густо краснеет,?— всё в полном…Внезапно он замолкает, а затем улицу озаряет чистый глубокий смех принца Ацилии.—?Что? —?Чангюн даже опешил от такой внезапной смены эмоций. —?Почему ты смеёшься?—?У тебя на лбу и в волосах тина!Кихён заливается громким хохотом, держится за живот и не может больше произнести ни слова. А Чангюн лишь смотрит на него с лёгкой улыбкой и не понимает, почему этот мальчишка заставляет его быть таким синтиментальным. Разве разрешено капитану пиратов улыбаться, испытывать к кому-то чувства больше, чем просто приятельские? Разрешено ли ему близко общаться со своей командой? С тех пор, как Им стал капитаном, ему пришлось закрыться в себе, стать для собственных друзей лишь лидером, человеком, командующим кораблём и младшими пиратами.Понимание одиночества, съедавшего его все эти годы, больно бьёт по сердцу.—?Ну что ж… Нам пора возвращаться.Чангюн встаёт сам и поднимает Кихёна на ноги. Мокрая одежда тяжким грузом висит на парнях, а волосы слипшимися прядями прилипают ко лбу, ушам и шее.—?Хэй, мистер болотная лягушка! —?задорно воскликивает Ю. —?Не хотите снять свою корону, наконец? Вы смотритесь забавно!Принц подходит ближе и снимает тину с головы капитана. Его тонкие пальцы проходятся меж прядок волос и слегка касаются кожи головы. Ощущения настолько приятные, что у Чангюна невольно бегут мурашки по спине.—?Ох, совсем забыл! —?принц резкими движениями проходится по своим карманам и выуживает оттуда тонкую серебряную цепочку с кулоном. —?С днём рождения, капитан Им Чангюн!Что-то обвивает шею, стягивает её, перекрывает доступ кислорода. Чангюн не сводит взгляд с широкой улыбки юноши и нервно сглатывает.?Это не правильно?, ?ты не должен быть таким, паршивый мальчишка?, ?почему ты не такой как все??, ?лучше бы я тебя не рожала?,?— все эти фразы звенят в ушах, отдавая болью куда-то в голову.—?Я надеюсь, вы, наконец, откроетесь мне и снимите с себя эту маску. Поверьте, я вижу, что у вас внутри.Тонкие пальцы легко касаются чужого запястья, надевают на неё браслет и словно бы нехотя отпускают руку капитана. Глаза напротив смеются и блещут, отражая ярий свет солнца. Так плохо видно… Хочется утонуть в них, ещё немного, всего секунда…Чангюн убирает с лица принца полупрозрачную ткань и медленно приближается к чужому лицу. Всего секунда, всего мгновение. Нужно не так много. Лишь взглянуть в этот ясный взгляд. Но чем дольше окунаешься в этот омут, тем сильнее тонешь в нём, тем меньше хочется разорвать зрительный контакт.—?Ну что? Идём в трактир? —?со спины на капитана налетает взявшийся из ниоткуда Хоши. —?Думаю, Минхёк нас заждался!—?Кхм… —?Чангюн прочищает горло. Что это было? Может, он ещё не оправился от того заплыва? —?Да, нам уже пора.Кихён опускает ткань обратно и скрывает навязчивую улыбку. Это было странно… Но эта связь между ними… Человек напротив был таким притягательным, загадочным, горячим.—??Что за мысли, чёрт возьми???— вспыхивает краской и отрицает. Отрицает, отрицает, отрицает. Снова и снова, до боли в голове, до перекрытия кислорода, до сводящей с ума критики собственного сознания.Обратно они едут в карете, что даёт кихёновым мыслям наиболее благоприятные условия для их дальнейшего распространения.—?Принц, с вами всё в порядке? —?обеспокоенно спрашивает Джонхан и берёт в свои руки ладонь Кихёна.—?Он слишком бледен… —?Уджи тут же активирует своё профессиональное аналитическое зрение. —?Одышка, потливость, беглый взгляд, сухие губы… Что вас тревожит?Кихён невзначай смотрит на капитана. Он сам не осознаёт этого, но другие замечают.—?Что… Что мне со всем этим делать,?— юноша облизывает потрескавшиеся губы и опирается головой на руки. —?Черт, почему всё происходит именно так?—?Всё в порядке, молодой принц,?— с лёгкой ухмылкой, скрывающей нарывающую рану на сердце, отвечает Хоши,?— вы должны смириться с этим. Если это настигло вас, от него не сбежать.—?О чём вы говорите? —?не выдерживает Чангюн и поворачивается всем корпусом тела к принцу. —?Он болеет?—?Ну,?— хмыкает Уджи,?— можно и так сказать…День рождения Чангюна проходит весело: Минхёк накрывает столы по праздничному, приглашает музыкантов; Хёнвон и Хосок покупают торт и фейерверки; все дарят имениннику подарки, общаются, и в общем проводят время весело.Когда солнце окончательно опускается за горизонт, Кихён выходит на улицу, чтобы освежиться. Щёки горят от выпитого алкоголя, а мир перед глазами слегка размыт. Принц снимает обувь, оставляет её на крыльце и идёт по прохладной каменной дорожке к морю. Тут же песок щекочет ступни, и Кихёна накрывает ребячество. Он вспоминает те времена, когда ему было всего тринадцать. Тогда они с Чонгуком увлеклись танцами. Мачеха была категорически против. ?Юноша должен уметь держать в руках меч и умело управляться с ним, а быть изящной и уметь танцевать?— забота девушки?. Запрет стоял строгий. Когда их заметили за тренировкой второй раз?— заставили переписать тысячу свитков за ночь, на третий раз?— устроить поединок друг против друга, на четвертый их пороли розгами, а на пятый мальчишки нашли своё первое тайное укрытие. Место, где не ходили слуги, а тем более члены королевской семьи. Это было какое-то заросшее паутиной подсобное помещение. Они напевали мелодию с бала по памяти, придумывали движения и ставили хореографии. Кихёну всегда нравилось наблюдать за тем, как его руки изящно порхают в воздухе, как плавно изгибается его тело в танце, и как гордо поднят его подбородок.Вот и сейчас принц не может сдержаться: он тянет руки к солнцу, прижимая плечи к голове и выкручивая запястья, затем плавно, с особым придыханием выгибается назад в спине и делает маленькие шаги в сторону.—??На носках, теперь на полной стопе. Поворот! Прыжок!?,?— вспоминает Кихён слова Чонгука и шепчет их себе под нос, повторяя движения.Он подходит ближе к воде, он порхает, словно птица, кружится, как волчок и громко, заливисто смеётся.—?Я скучаю… —?в глазах на секунду мелькает тоска, пока юноша не замечает краем глаза силуэт, стоящий по близости.—?Это было… Здорово,?— Чангюн подходит ближе и одобрительно кивает. —?Но разве юноши учатся бальным танцам в замке? Я тебя, кажется, учил лишь вальсу.—?У каждого свои тайны,?— всё ещё обижаясь на утренний разговор с Минхёком, отвечает принц.Из трактира слышится медленная мелодия, и Чангюн не успевает даже разглядеть обиженное лицо, как Кихён вновь меняет его выражение. Он щурит глаза и смотрит так хитро, совсем по-лисьи, что у Има непроизвольно бегут мурашки по затылку.—?Капитан,?— льнёт Ю,?— помните, вы говорили, что станцевали бы со мной, если бы вокруг никого не было? Так вот, пляж абсолютно пуст.Принц протягивает руку (совсем по-девчачьи), приглашая на танец.—?Что ж, не смею отказать.Он вступает в игру. Улыбается с той же хитрецой, буквально пожирает взглядом, крепко впивается пальцами в тонкую талию и прижимает к своей груди. В затуманенном сознании Кихёна уже давно бьют сигнал SOS, но юноша плевать хотел на него и его предупреждения. Он наслаждается моментом и ему совсем не важно, что там будет завтра. Тёмно-карие глаза напротив не дают сосредоточиться ни на чём, кроме них самих. Да Кихён и не против, наоборот, добровольно падает в этот омут и, кажется, растворяется в нём мгновенно.Солнце уже полностью уходит, оставляя после себя лишь ярко-оранжевую полосу света, параллельную и практически сливающуюся с горизонтом. Двое танцуют босиком на холодном песке, смеются и совсем уже открыты друг другу. Они без стеснения смотрят в глаза, улыбаются так широко, как только могут, а их одежды свободно раздуваются ветром.Они вваливаются в трактир с громким смехом, а затем продолжают шуточно спорить, активно при этом жестикулируя. Внутри уже пусто и тихо?— пробил отбой, и Минхёк разогнал всех спать. Конечно, все вольны делать что хотят, но главное не мешать другим постояльцам. Нагулявшись, пираты решили не продолжать праздник, а пойти по своим комнатам. Вот и Кихён с Чангюном решили разойтись.—?Что ж, кажется, пора прощаться,?— тянет Им, засовывая руки в карманы широких штанов. —?Но, я могу проводить тебя до комнаты.—?Ох, я не откажусь,?— тихо хихикает Ю, прикрывая рот ладонью, боясь разбудить посетителей.Они поднимаются на второй этаж, и Кихён быстро шарит в мешочке с деньгами, а затем в карманах.—?Чёрт, я ключи потерял…—?Минхёк наверняка уже спит. Давай не будем его будить?— переночуешь в моей комнате,?— а затем поспешно добавляет:?— Если хочешь, конечно.Лунный свет практически не попадает в коридорные окна, за что принц благодарит всех богов. Ведь щёки его уже горят ярким пламенем, а улыбка расцветает на алых губах.—?Я не против, капитан. Но где мы будем спать? У вас в комнате всего одна кровать…—?А мы можем и не спать,?— с ухмылкой произносит Им, отчего Кихён вспыхивает гораздо сильнее, и его уши тоже начинают гореть. Казалось бы, куда ещё краснее? Видимо, Чангюн может довести и не до такого состояния.Капитан входит в свою комнату, проходит к окну и встаёт на подоконник.—?Осторожнее! —?кидается к нему Кихён и тянет за рукав тонкой ткани рубашки. Его обеспокоенное лицо в лунном свете выглядит куда красивее любой скульптуры Давида, или Геркулеса, или даже Аполлона.—?Всё в порядке.Улыбается… Так непривычно для Кихёна? Это выглядит слишком нежно, слишком волнительно. Это не ухмылка, не насмешка, это нечто волшебное, чувственное. От такого сердце заходится в бешенном ритме, а бабочки разлетаются внутри, щекоча и заставляя задохнуться на секунду.Чангюн помогает принцу вылезти из окна, и они оказываются на крыше трактира. Звёзды подмигивают им с бескрайнего небосвода, впереди шумит такое родное море, а сзади?— город, словно на ладони распростёрт.—?Так красиво,?— шепчет с придыханием.У Кихёна глаза горят от восторга, а Чангюн чувствует боль в сердце и уже не контролирует свои движения. Крепкие объятья сбивают с толку обоих. Но высвобождаться не спешит никто.