Главенство. Наказание и любовь (1/1)

Они врываются в комнату, она уже знает, что будет дальше и начинает отпускать себя, потому что доверяет ему. Гретхен на ощупь ставит куда попало ледяной стакан с зеленым чаем, обхватывает шею мужчины и одним толчком подтягивается наверх. Багвелл двумя руками подсаживает ее за точеную твердую талию и резко закидывает на стол.Они начинают страстно и нетерпеливо целоваться. Девушка подставляет шею и наслаждается им сполна. Дрожащими пальцами с красным маникюром судорожно и быстро расстегивает пуговицы рубашки, жаждя высвободить вздымающуюся грудь.Ему уже тоже не терпелось выпустить кое-что разбухающее и наливающееся кровью, но он ждал ее. Чтобы сегодня как следует наказать.Наконец, Морган распахивает рубашку и снова с безумной жаждой тянется к его лицу.Он руками стаскивает ее закатанные как всегда рукава и кидает одежду в сторону. Но на преграде встает еще один элемент?— облегающие брюки с тремя пуговицами на талии.Морган едва отрывается от Теодора и принимается за его штаны и змейку уже вся мокрая от жара и желания. Внутри все неслось с бешеной скоростью, будто вот-вот взорвется вулкан или нахлынет цунами. И им обоим надо сорвать с себя все, чтобы не разорвало их самих на части.Багвелл даже с упоением и сладостью сжимает ее грудь в своей ненасытной ладони, разогревая, ему уже хочется взять ее чистое горячее тело, без всякой одежды.—?Подожди, подожди,?— шепчет она, едва дыша, расстегивая свои пуговицы на брюках.Он будто ее сердце сжимает в своей руке, заставляя весь организм замереть. Если они каждый раз в подобных ситуациях будут рвать друг на друге одежду в клочья, что было безумно приятно и доставляло бурю эмоций, то у них не хватит на нее денег.Он пытается отвлечь ее поцелуями в шею, чем ужасно мешает, но она не злится, а только пытается не размякнуть совсем в его руках как школьница.Но, дьявол побери, она забыла все: все эти чувства, весь опыт, правила контроля и свою стойкость агента. Стоило только его рукам овладеть ею.Они еще долго целовались, обжигая друг друга дыханием и блуждая руками по обнаженным телам. Но потом он решил забрать инициативу. И даже стать настоящим хозяином.—?Теперь моя очередь,?— Теодор отстранился на пару сантиметров и резко вырвал кожаный ремень из брюк, свернув его пополам.Она не успела даже слова сказать и удивиться, как мужчина грубо и властно, так по-хамски рванул ее за руки с края стола и припечатал к стене.—?Что ты делаешь? —?холод беспощадно остудил пылающую грудь и ее лицо, она почувствовала, как мужчина крепко пристегнул ее руки в районе поясницы. Он делал с ней подобное в их первый раз, но все равно давал ей свободу. А сейчас прижал всем своим телом, словно насильник, словно тот самый извращенец и маньяк из Фокс Ривер. Обращался с ней, как с очередной глупышкой, попавшей в его сети. Черт побери, она агент, Гретхен Морган, его ночной кошмар и запретное удовольствие!Раньше от одной этой мысли его мышцы на мгновение сковывала судорога страха, а по спине пробегался холодок.Но теперь для Теодора это ничего не значило. Он чувствовал себя сильнее.—?Посмотрим, что ты теперь скажешь. —?он мог бы стать отличным карателем, если бы ей это не нравилось. Специально подыгрывал, превращаясь в насильника, словно все это время обманывал ее и ждал момента, чтобы овладеть.Но она подсознательно начала ловить кайф и вливаться, снаружи все еще в шоке тяжело дыша в стену. И возмущенно и зло глядя в его сторону за своей спиной.Мерзавец. Она знала, что он позволит себе это когда-нибудь. Но не теперь. После всего этого. Да, черт возьми, он до сих пор все помнил, желал все того же, грязный извращенец.Неисправим. Но он хотел научить кое-чему и ее. Показать, каким он был в самые лучшие годы своей преступной распущенности. И как улучшил навыки теперь, став ?старше?.Это было абсолютно иное совращение, нежели то, чему когда-то учили ее. Совсем не та пошлость и распущенность, какой обладала Морган. Это совершенно дикое, животное, неконтролируемое, грубое и нездоровое желание.Он не был болен, но у него была эта доля умения. Его считали таким, вот он и отвечал всю жизнь этим ожиданиям.И на что он только способен? Этот вопрос с дрожью в груди и ногах задавала себе Морган, не видя, что он делает сзади и к чему готовится. Она вообще ничего не знала, судя по всему. Это еще не его предел.Ожидание и неизвестность заставляли трепетать.Багвелл нервно и недовольно кое-как стянул с нее лифчик и крепко взялся за ремень, которым были связаны ее руки. Поставил девушку поудобнее, не спрашивая ее саму, грубо расставил ноги пошире и прижался тазом. От одного его прикосновения к своим ягодицам и ниже, она чуть ли не схватывала все чувства наперед.—?Сейчас ты узнаешь, что будет если не слушаться меня. —?приговаривал он. В голове не было того беспомощного нетерпения, которым он вечно охвачен в совокуплениях с ней. Неужели, привык? Багвелл произнес это как ее хозяин, каратель, ?папочка?.Нет, она этого не позволит.Он растрепал ее волосы и поцеловал в шею.Теодор уже пробовал ее наказывать там, на машине. А потом еще раз, В машине. Не вышло. Она слишком сильная, не поддастся.—?Я покажу, на что способен. —?угрожал он, стаскивая ее брюки, устраиваясь сзади и не отпуская Гретхен. —?вставлю свои законы в твои амбиции.Толчок. Она вздрагивает, резко вновь припадая всем телом к стене.—?Так, чтобы больно было,?— он прижимает ее и отстраняется, жестко вновь врывается, зная, что она не успевает даже сделать выдох и опомниться. Он знает, как это делается. По-плохому.—?Чтобы тебе больше не было мало. —?его властные руки касаются голой спины с бледными шрамами и поясницы, вызывая мурашки.При каждом движении она не могла не привставать на носочки и не разомкнуть губы. Но даже улыбалась немного от того, что ей начинало это нравиться.—?Мне всегда будет мало. —?все-таки срывается на негромкий шепот Гретхен. И от понимания того, что за эту фразу он может с ней сделать, тело разбивает дрожь.—?Что ты сказала? —?его колючая щетина ощущается на коже спины. И вся горячая обнаженная грудь следом.Девушка оказывается сжатой между ледяной стенкой и жарким торсом Теодора, с обеих сторон. Еще и внутри все полыхало и жгло.В ответ на его вопрос Морган усмехается и пытается сжать его руку своими связанными сзади. Ее пальцы ледяные.—?Ты слышал. —?она хотела быть дерзкой подстать ему, но уже переставала контролировать собственную дыхалку.—?Нет, малышка. —?уверяет он ее самоуверенно. —?Я еще не слышал тебя, по-настоящему. —?сразу же после его предупреждающих слов последовал жестокий и грязный удар холодной и грубой кожи по ягодицам, оставив красный след.Это заставило ее тут же негромко вскрикнуть и податься вперед.Рука мужчины бережно и успокаивающе прошлась по всей ее спине, раскидывая черные волосы по плечам, и сжала шею. То самое чувствительное место.—?Что скажешь теперь, а? —?вновь удар, и с ним последовал еще один толчок внутри.Откуда у него столько приспособлений? Это был еще один ремень или кожаная плеть в его руках?Во рту пересохло, дышать она больше не могла.—?Ты знаешь, что со мной делают твои прикосновения. —?на одном выдохе произносит страстно Гретхен, запрокидывая голову назад. Она не будет говорить о том, что не может позволить ?унижения? или такого доминирования над собой, но ей иногда хотелось разнообразия.По местам, где развратно и медленно прошлась его ладонь и пальцы, начинает разливаться тепло, каждая клеточка отзывалась чувственно и трепетно.—?Ты пообещала быть моей,?— снова сильный удар, по самым чувствительным местам.Она громко ахнула и сразу же улыбнулась, ловя удовольствие.—?Только моей… —?этот бархатный голос и горячее дыхание в ухо сводили ее с ума.Нигде она не чувствовала его касаний так сильно, остро и тонко. Ни на руках, ни на плече, ни на внутренней стороне бедра?— как на спине, между лопаток. Его укусы, горячий безжалостный язык. И скользящий кожаный ремень по своим плечам и рукам.—?Я не дам тебе выдохнуться. Даже не думай об этом. —?сквозь прерывистое дыхание, нетерпеливо усмехаясь говорил он вполголоса ей на ухо сзади. Прижимал рукой за шею к себе и заставлял выгибаться.Он испытывал ее. Каждый раз все сильнее и дольше. Это хоть и было недопустимо для нее, но Морган просто не могла сопротивляться.Долго, глубоко, нетерпимо Багвелл раздирал ее изнутри, поднимая порог выносливости и чувств.—?Сейчас ты узнаешь, кто действительно из нас главный. Три раза подряд. Без всяких остановок. —?обещает он опасно. Но она готова.Никогда еще она не могла удерживать это состояние так долго, только думая о нем и о них двоих, об их чувствах.Что ж, за эти годы она научилась не падать, когда ноги разбивала дрожь. И держаться еще хоть немного, чтобы силы вернулись к ней, и они продолжили.Упругая и округлая грудь Морган вся покрылась мурашками от прикосновения к холодной стенке и стала еще аппетитнее и красивее.Он рванул ее за плечо и развернул лицом к себе, не менее грубо припечатав к стене.И, наконец, после этих долгих, как ей показалось, испытаний, наградил горячим поцелуем.Теодор и сам этого очень хотел, развратить ее, довести до идеала. Они находили сладость и невероятное удовольствие друг в друге.Теперь он точно стал главным. Багвелл очень изменился за время своего отсутствия на острове в Индонезии. Стал таким сильным, более достойным, властным и холодным, как сталь. Закалился. Но не в коем случае не хотел продемонстрировать так свою жестокость на ней и показать, кто в доме теперь хозяин. Он просто хотел дать ей нечто другое, научить, заставить испытать новое, совсем иное удовольствие. Всю яркость и реалистичность чувств. То, как это видел и умел сам Теодор Багвелл.Ведь так он позволял Гретхен прикоснуться к частице самого себя. Жестокость, наслаждение болью и извращения?— это то, чем он и был известен в соответствующих кругах. Где не было ее.Волнистые черные волосы распались прядями на светлой коже груди и шеи. Они еще не закончили, черед следующего вознаграждения.Как только он легко и быстро освободил ее руки сзади, девушка слабо и невесомо закинула их ему на плечи, продолжая целовать.Теодор быстро сложил ремень вдвое, обогнул им ее поясницу и рванул к себе. Ей это нравилось.Но мужчина не собирался на этом прекратить веселье.—?На кровать,?— приказывает он пока не строго, а просто предупреждающе, сжимая холодной рукой свои алеющие следы на ее ягодицах. —?живо! —?но когда она не слушается, он быстро придавливает ногой к полу ее брюки и нижнее белье на щиколотках и буквально выдергивает из них двумя руками.Она, разумеется, тут же ответно хватается за сильные плечи и падает спиной на мягкий ворс покрывала.—?Ты еще пожалеешь об этом,?— произносит она, изо всех сил стараясь быть угрожающей и серьезной, но все ее ?агентские? опасность и холодность валялись где-то у порога, связанные его ремнем.Этот прием просто овладел ею.Но она злится, чувствует себя невинной девочкой, которая ничего не умеет, раз уж он ее учит и испытывает. Да это она должна быть ?сверху?, быть беспощадным карателем с хлыстом в руке! Она, Гретхен Морган! и не таких заставляла глаза закатывать от удовольствия.—?Пожалею, пожалею,?— Багвелл усмехается, прикусывая язык, и снова пристегивает ее руки к изголовью. Девушка запрокидывает голову и видит наручники.Холодные, легкие и изящные, нежели толстый жгут ремня. Это будоражит еще сильнее. Сейчас все будет по-серьезному.Пока она отвлеклась на браслеты и свою обездвиженность, беспомощно ерзая голыми ногами по краю покрывала, он забрал с прикроватной стойки ее запотевший стаканчик чая и, рассматривая свою жертву, неспеша сделал глоток.Совершенно черные устрашающие и незнакомые глаза проскальзывали по изгибам ее тела, будто примеряясь.Но в тот момент, когда они встретились с ее синими, Теодор больше не смог стоять там в стороне. Он вернул стакан на место, не отрываясь от ее лица, и как сумеречный вампир одним движением оказался нависшим над ней своей широкой грудью.Морган не издала ни звука, только обдала мужчину горячим дыханием, зазывая к себе.Но поцелуи были слишком драгоценной валютой для них обоих, поэтому Багвелл опустился к ее груди.В следующие секунды она громко вдохнула воздух и прогнулась в пояснице.Ледяной кубик ощутимо ярко прикоснулся к коже, заставляя все тело покрыться новой волной мурашек.Наручники лязгнули и цепь натянулась снова.Он спустился ниже, задев лишь один сосок, но это чувство с силой отдалось во всех нервных окончаниях.Гретхен испытывала что-то подобное, но лишь ее тело помнило это?— мозг сейчас совершенно не отдавал отчета агенту Морган о знакомых действиях. Все чувства охватила острая эйфория.Умом она не понимала и не осознала даже, что он вошел снова, так медленно, нежно и тягуче, но низ живота с болью сжался.Сердцем Гретхен ощущала все: рой сумасшедших бабочек, бьющихся об стенки живота, внутри словно что-то расцветало, будто один цветок сменял другой.От удовольствия Гретхен перестала руководить нижней частью своего тела и не заметила даже, как Багвелл согнул ее ногу и сжал под коленом, поднимаясь к бедру.Она его лакомство, его пластилин, живая и полная фейерверка чувств, которые будет открывать только ему, только его ключом. Такую он и искал всю жизнь.От кусочка льда остались лишь пара холодных струек, которые побежали вниз от живота, заставляя ее сразу вспомнить, как руководить нижней частью тела.Гретхен понимает, что внутри нее еще полно сил и крепко обхватывает его бедра ногами.С уст Теодора срывается довольный полу-стон, полу-рык. Он начинает двигаться по-настоящему, уверенно, быстро.В ее голове шум и боль, кожа ледяная, а внутри полыхает жар.Такой же, как исходит от его тела, словно от огня в аду. Он такой горячий.Тедди хватает руками изголовье кровати по обе стороны от наручников и опирается. Это позволяет закончить всё с большей силой и грубостью, ускориться.Она думает, что это конец, сейчас она и вывернется наружу вся до остатка и снова станет чувствительной и эмоциональной ко всему.Невероятное пробуждение раскрыло каждую клеточку ее тела.Губы покраснели от того, как сильно она их кусала. И до боли сжимала пальцами тот короткий участок цепи на наручниках, пытаясь отдать им всю ненависть.Следующей точкой невозврата стали его поцелуи за ухом и на шее. То, как она сходила с ума от сжатия между лопаток раньше, теперь казалось легким флиртом.Он заставил ее подняться. Легко, одним рывком.Ее горячая спина быстро прижалась к его груди. Но это безумие продолжалось, он не отпускал ее из своего плена. Одной рукой он обхватил ее плечи и ключицы, чуть сдавил предплечьем шею и начал шептать на ухо доводящие до мурашек слова.—?Запомни: моя и только моя. Всегда была моей. Ты создана для меня. До меня у тебя не было ничего. Забудь все, что ты чувствовала раньше и почувствуй это,?— он сделал грубый жестокий толчок. Она вздрогнула в такт и разомкнула рот, быстро убрав свои руки от его. Только останавливая коснулась его бедер позади себя. Но его ничего не могло остановить, когда он что-то доказывал ей. Свою верность и власть над ней одной.—?Всегда, когда ты видишь меня?— думай об этом. Это моя клятва,?— злостные и гордые карие глаза Теодора взметнулись вверх и ладонью он взял ее за горло. Но не сжимал, а сделал это осторожно, словно держал свою драгоценную статуэтку, с которой нужно обращаться ласково и боготворить.Она сходила с ума в его прикосновениях. Определенно выходила из этого пограничного состояния, которое было раньше, до их расставания и рождения Грейс, сейчас она стала в сто раз чувствительнее. Она горела от него, как свеча. Буквально с одного касания, взгляда или улыбки. Они заразилась друг другом, одержимостью, страстью.И у Морган, и у Багвелла наравне были заняты головы друг другом всегда, не зависимо от того, что они делали и как далеко находились.Он поцеловал ее в ухо и шею, она прогнулась и наклонила голову в сторону, тая. Ее любовь пробудила в нем самое темное, яркое, самую высшую точку жизни. Точку кипения.В этом была сила и нежность. Наказание и любовь.Его абсолютное обожание ее, признание, клятва в верности ей одной. Его одержимость ею. И только ею, больше никем. Все это в прошлом. В эти моменты только они были друг у друга и у них было то, чего не было ни у кого из влюбленных во всем мире. Такая страсть, общая волна, когда больше ничего вокруг не имеет значения.И тело будто наполнялось энергией извне, чувствовалась каждая напряженная мышца.Раньше она могла напрягаться сама, в плане осознания, дачи себе отчета в происходящем, каких-то своих мыслях, а так ли все должно быть. К слову, теперь это все отключилось наглухо.Тогда они не до конца доверяли друг другу и знали, а теперь произошло то самое полное слияние. В этой новой атмосфере, в новом городе, делах, они сами будто стали совсем другими. Они теперь были двумя частями одного целого. Собственностью друг друга. И это даже не обговаривалось. Они двое пришли в этот мир, как соулмейты, как потерянные кармические брат и сестра. То, как они думали, как вели себя.Гретхен чувствовала мурашки размером с горошину под своей кожей от этих поцелуев, от рельефа обжигающего языка на нежных участках.Что он с ней сделал? Она боялась, что их такой поистине любовный союз вернет ее слабость, чувства, какую-то человеческую уязвимость и то состояние обычного человека. А она была холодным агентом. Но он раскрыл этот огонь совершенно иначе… Там, где она не ждала. Но поняла уже в первую их ночь.Гретхен боялась показывать чувства в этом мире, этим людям, поэтому была такой. Но весь свой жар отдавала ему. И только так восстанавливала гармонию в себе.И оба снова убеждались?— они одно целое и созданы именно друг для друга.***—?Думаете, они действительно подходят?Солнце садилось. Закатные оранжевые лучи пробились в пустой зал и отразились на линзах очков мужчины в сером.Бумаги собраны. В кабинете два человека: мистер Ферсон и Эдвард Стивенсон.—?Поверьте, они отличные сотрудники.