Часть 2.2. (2/2)
– Просто не уходи, – Шерлок отложил скрипку и неторопливо подошел к Джону вплотную. – Ты можешь навредить этим себе.– Я уже навредил себе, переехав однажды на Бейкер-Стрит, – резко ответил Джон. Он нервничал от бесцеремонной близости Шерлока, его самоуверенности и вроде бы теплых участливых глаз. И от этого злился больше на себя и на невозможность сделать следующий шаг навстречу. Словно посреди их обычного доверия выросла глухая стена. Можно было подойти довольно близко, но тут же неизменно стукнуться лбом и набить очередную шишку.
Шерлок положил обе руки на плечи Джону и выжидающе посмотрел в глаза – старался прочесть возможные исходы. Его прикосновения – осторожные и даже нежные – оказались неожиданно приятны. Джон застыл в изумлении и беспомощно посмотрел в ответ. И тогда Шерлок просто притянул его к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в висок…Общеизвестный факт – объятия успокаивают, расслабляют симпатическую нервную систему, от интенсивного давления снижается пульс и расслабляются мышцы, нормализуется дыхание, от тепла человеческого тела систематизируются мысли. Этот способ часто применяют при убое коров. Люди же инстинктивно стремятся к подобной близости в минуты сильного эмоционального потрясения, ища защиту и понимание. Если разумно пользоваться этой слабостью, можно быстро добиться неплохих результатов. Шерлок это знал, но никогда раньше сам не применял на практике. Поэтому сейчас он с интересом наблюдал, как Джон сначала замер и напрягся, принимая решение, а потом расслабился и позволил обнять себя крепче. Ощущение его тела, тепла, его запах и дыхание – все вместе было так непривычно и так... хорошо, что хотелось прижимать его к себе вечно. Не отпускать, а вынудить на ответные действия, сейчас Джон стоял, опустив руки и терпеливо сопел Шерлоку в плечо. Вот только его сердце билось сильнее обычного то ли от неожиданной близости, то ли... прикосновения и сейчас были ему неприятны. Шерлок не знал точного ответа, он не видел его лица, но слышал учащенное прерывистое дыхание. Джон не пытался вырваться, но и не отвечал, не был напряжен, но не приникал ближе. Словно не мог решиться или терпел, чтобы не огорчать.– Тебе неприятно? – наконец, поинтересовался Шерлок.– Нет, нормально, – немного удивленно признался Джон.– Тогда почему ты не...Джон рассмеялся и, наконец, свел руки за спиной Шерлока, прижавшись к нему всем телом. Определенно, ему нравилось. Можно было поздравить себя с маленькой победой и новым открытием, а еще продолжать впитывать ощущения, от которых все теплело внутри и сердце наполнялось беспричинной радостью. Так странно, но так хорошо, уютно и правильно.Совсем рядом раздались голоса, звук шагов и чей-то судорожный вздох. Джон тут же вырвался из объятий и в два прыжка оказался на другом конце комнаты. Шерлок, немного раздосадованный, тут же навесил на лицо маску скуки и спокойствия и обернулся к двери.На пороге застыла миссис Хадсон и, судя по немного ошалелой улыбке и прижатым к груди рукам, маневр Джона был бесполезен. За ее спиной с ехидной ухмылкой, от которой он явно просто не смог удержаться, стоял Майкрофт и с интересом переводил взгляд с Шерлока на Джона и обратно. Занятно.– О! – выдохнула миссис Хадсон и отступила на шаг назад. – Я оставлю вас с гостем, мальчики. Вам будет, о чем поговорить. Я же...
– Это не... то, что вы подумали, – запнувшись, сказал Джон, он старался взять себя в руки, но отчаянно покрасневшие уши выдавали его с потрохами.
– Конечно, конечно, – заверила его миссис Хадсон. – Совершенно не то, но вы лучше просите меня не беспокоить вас, если…
– Миссис Хадсон! Вы замечательная, добрая, лучше всех, но сейчас, пожалуйста, замолчите! – рявкнул Джон.
Шерлоку это не понравилось. Джон явно был на взводе, еще минута-другая, и он сорвется, скорее всего, просто выбежит прочь из дома, может, еще наговорит перед этим пару глупостей. В последнее время он стал еще более эмоционально неустойчив, а значит, может действительно навредить себе. Он не должен ходить в одиночку, в таком состоянии с него станется отправиться в бар и, вопреки рекомендациям врачей и собственному разуму, пропустить стаканчик-другой. Именно потому, что знает, чем это может закончиться, имеет перед глазами живой пример любителя выпивки. Потому что сейчас ему хочется убежать от самого себя и от жизни на Бейкер-Стрит. Нельзя его отпускать.Шерлок осторожно и, как он думал, незаметно для других, переместился к двери, чтобы заблокировать Джону выход из квартиры. Миссис Хадсон все еще топталась на пороге, а Майкрофт с удовольствием наблюдал за происходящим.– Не бывает легких путей, Джон, – назидательно сказал он. – Но мы с миссис Хадсон вполне можем сделать вид, что ничего не произошло.
Шерлок резко развернулся к нему – провоцирует. Решил испытать выдержку Джона или… Или что? Уж слишком любит контролировать чужие жизни, особенно жизнь собственного брата.– Зачем ты пришел, Майкрофт? – поинтересовался Шерлок. – Со вчерашнего дня мало что изменилось.– Я беспокоюсь.– Не поломаю ли я твою драгоценную шпионскую технику? Можешь забирать – в верхнем ящике стола.
– Не думай, что нашел все камеры…– Я уверен. Все.– Какие камеры? – воскликнул Джон, затем подскочил к столу и выдвинул верхний ящик.Шерлок глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
– Ясно, все ясно, – Джон улыбнулся. Спокойно. Зловеще. Шерлок никогда еще не видел его таким. Как же не вовремя явился Майкрофт, будто специально подгадал. – Извините меня, но недавно я хотел прогуляться. Думаю, не стоит больше откладывать. Люди иногда так делают, нормальные люди. А вы… оба, не думаю, что вы поймете. Миссис Хадсон, пропустите, спасибо…
Шерлок отстраненно наблюдал, как Джон в панике бежит от него, но не стал останавливать. Любые попытки только усугубят ситуацию, он не пойдет на контакт в присутствии Майкрофта и миссис Хадсон, только еще больше разозлится. И так не доверяет больше, винит и… Шерлок понятия не имел, почему Джон оставался рядом. Не по старой привычке, не из жалости, не в погоне за адреналином… Почему? Дружба, верность, любовь, предательство – простой ряд событий в жизни Джона, объясняющих все в его поведении, именно в таком порядке, с финальной жирной точкой в конце. Вот только…
– Не стоит, – мягко предостерег Майкрофт, – за ним присмотрят.
Шерлок промолчал. Миссис Хадсон наконец-то тактично удалилась.
– Он справится? – растерянно спросил Шерлок. Он устал бороться с братом, хотя бы на сегодня пусть будет мир.
– Да, – просто ответил Майкрофт.– А может, он прав? Мы с тобой слишком не похожи на обычных людей.– Выше их? Умнее?
– В последнее время мне кажется, что глупее. В некотором роде.– Раньше бы ты сказал, что сильнее.– А что толку в гениальности, если не можешь понять одного единственного человека?– Он тебе так важен?– Да.– Шерлок, Шерлок, Шерлок… – тихо рассмеялся Майкрофт. – Не ожидал от тебя. Мама будет рада.– Можешь сослаться на наркотик, повредивший мне мозг.– Он раскрепостил тебя.– Сделал чудовищем. Я едва не лишился его.– Нашел бы новое средство от скуки.– Вероятно. Но… мне не нужно новое. Уже не нужно.Майкрофт согласно покачал головой, не скрывая удовлетворения. Шерлок терпел. Вряд ли он смог бы скрыть от брата истинное положение дел. Такое можно проделать при условии холодной головы и полного сил тела, что на данный момент категорически не выполнялось. Эмоции затуманивали разум – не очень хороший знак, хотя одновременно они помогали проникнуть в самую суть. Чувство вины – вот уж не предполагал никогда, что оно вообще знает, кто такой Шерлок Холмс – гнездилось где-то в груди и толкало на поспешные необдуманные поступки. Шерлок не узнавал сам себя и отчаянно желал прекратить все это. Либо как обычно просто удалить и не вспоминать. И остаться в гордом одиночестве. Либо терпеть и двигаться дальше небольшими шажками, освобождаясь по капле и заменяя вину чем-то другим, что можно получить взамен. И тогда, возможно, Джон останется, просто будет рядом.
– Сыграй мне что-нибудь, – неожиданно попросил Майкрофт. – Если я о чем-нибудь и скучал из нашего детства, так это о твоейигре. Иногда, – пауза. – Очень редко.– Конечно, – улыбнулся Шерлок и потянулся за отброшенной ранее на диван скрипкой.– Он вернется, – сказал Майкрофт, – он простит.Шерлок приложил смычок к струнам и закрыл глаза. Он очень хотел верить.